Книга Прости меня, отец, страница 48 – Катерина Сент-Клер

И тем не менее я здесь.

Я могу повернуться и уйти. Я могу отправиться в полицию.

Мои ноги движутся по своей воле, будто бы направляемые чем-то, что сильнее меня, несут меня вперед, ближе к нему. Я не приказывала им двигаться, но будто что-то божественное захватило власть и повело меня к тому, с чем я должна была встретиться. Словно сама земля подо мной вела меня вне моего контроля, как будто меня призывали.

Мои пальцы без колебаний касаются прохладной воды в купели. Ощущение холодной жидкости вызывает мурашки по телу, святая вода цепляется за кончик моего пальца, как прошептанная молитва.

Я гляжу на Романа.

— Во имя Отца, – шепчу я, и мои пальцы ведут ото лба к плечам, – Сына, – продолжаю я, позволив руке ненадолго остановиться у сердца, – и Святого Духа, – последние слова почти не слышны, когда я завершаю крестное знамение.

Не говоря больше ничего, я с тихой решимостью иду мимо мужчины.

Пусть мое молчание встревожит его.

Михей 3:8: А что до меня, то я полон силы и Духа Господня, правоты и мощи […]

Я подхожу к алтарю, мое сердце колотится, пока пальцы скользят по холодному металлу чаши. Это ощущение кажется запретным и странно успокаивающим, будто бы я заземляюсь при помощи чего-то знакомого. Я перехожу к патене, глажу ладонью ее ровную поверхность, пытаясь спастись от хаоса в своем разуме. Мягкий лен корпорала касается моей кожи, даря немного спокойствия. Я медлю около свеч, привлеченная их теплом, позволяю мерцающему свету успокоить мое дыхание. Сжимая дароносицу, я думаю о ее весе, пытаюсь удержаться, пока мысли продолжают кружиться.

Я чувствую, как Роман медленно подходит ко мне, слышу его дыхание.

— Иден…

— Где я должна сесть? – я игнорирую его желание поговорить о том, что происходило, когда я вошла. – Все еще слева от вас? – я указываю на деревянное сиденье.

Глянув на стулья, Роман трясет головой.

— Иден, то, что ты видела…

— Или вы хотите, чтобы я стояла на коленях у ваших ног во время мессы? – я играю с обвязанной вокруг талии веревкой, натягивая растрепанные концы.

Встав передо мной, он поднимает руки. Хмурится, открывая рот, чтобы заговорить, но я быстро его прерываю.

— Позвольте мне посмотреть на вас в нем, – резко говорю я. – Садитесь, – настаиваю я. – Тогда мы поговорим.

Отвожу глаза к креслу и чувствую напряжение, искрящееся в воздухе между нами. Поединок воли, который я устроила, явно раздражает его, пристальный взгляд угрожает разрезать меня на тысячу кусочков. Притяжение, закипающее из-за нашего спора, лишь поднимает ставки, удерживать контроль ему все труднее:

— Я не буду делать этого с тобой.

— Вам придется, – шиплю я, – или мне придется пойти прямиком в полицию…

— И что они сделают, как ты думаешь? – он делает шаг ко мне, слегка притягивая к себе за веревку на талии. – Ты думаешь, их волнует то, что происходит в стенах этой церкви? – зло отрезает он. – Этот мелкий уебок заслужил то, что я сделал с ним. Не делай вид, что не согласна. Не стой и не веди себя так, будто ты откроешь рот насчет того, что увидела.

— Что заставляет вас думать, что я этого не сделаю? – я позволяю своему взгляду пройтись вверх и вниз по его телу, убеждаясь, что он знает: я измеряю его, провоцируя недооценить меня.

Сжимая челюсти, Роман осматривает кресло, его рука крепче стискивает веревку на моей талии.