Книга Девиант, страница 85 – Гидеон Торн

Я замерла на секунду, но тут же заставила себя продолжить движение. Сделала вид, что не заметила, — невозмутимо поставила обе туфли рядом, ровненько, как солдатиков, всунула босые ноги в прохладные тапочки, затем выпрямилась и развернулась к нему.

Он возвышался надо мной во весь рост и прожигал взглядом. Белая футболка, тёмные домашние штаны, босые ноги. Волосы слегка влажные — видимо, после душа, который принимал, чтобы смыть с себя многочасовую прогулку, на которую я его обрекла. Красные глаза в сумерках прихожей светились тусклым, угрожающим багрянцем, как раскалённые угли, присыпанные пеплом.

Я встретила его взгляд с беспечной невозмутимостью, будто это не я заставила его шагать пешком через полгорода. Не говоря ни слова, отвернулась и направилась в сторону гостиной с панорамными окнами, за которыми догорал сингапурский закат.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — его голос разрезал тишину, как нож.

Не останавливаясь, я продолжала идти, бросая слова через плечо:

— Всё, что хотела, я уже сказала. Не думаю, что нам есть о чём говорить.

Он последовал за мной, не догоняя, но и не отставая. Шаги его были бесшумны, но я чувствовала присутствие каждой клеточкой кожи.

— Где ты была? — спросил он в спину, пока мы пересекали гостиную, минуя диван и низкий стол. — Ты пришла позже меня.

— Шопилась, — я уже проходила холл и направлялась к лестнице на второй этаж.

— Серьёзно? — в его голосе проскользнуло что-то похожее на недоверие. — Почти весь день?

— А чем ещё я могла заниматься? — я сделала вид, что меня очень интересует рисунок мраморных ступеней под ногами. — Развлекалась, как умею.

У самой лестницы он нагнал меня. Я не успела и шагу ступить, как его пальцы сомкнулись на моём запястье, разворачивая к себе.

— Я чувствую в твоих словах ложь, — сказал он, глядя сверху вниз.

Я не пыталась вырвать руку. Просто подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— А ты не чувствуй. Меньше боли принесёт.

Он сжал пальцы крепче, ясно давая понять — не отпустит.

— Ты думаешь только о себе, — выдохнул он.

— Да, — я позволила себе кривую усмешку. — А у тебя с этим проблемы?

Он на секунду растерялся, его имитация дыхания сбилась. Я видела, как на лице мелькнула растерянность... он явно ожидал другой реакции.

— Ты даже не будешь оправдываться? — спросил он, и в голосе мне послышалась обида. Обида человека, который считал себя правым и ждал, что ему это признают.

Я вздохнула, чувствуя, как внутри закипает волна раздражения.

— А зачем? — произнесла я, не отрывая взгляда от его глаз. — Я такая, какая есть. И доказывать тебе обратное у меня нет ни сил, ни желания. Ты пытаешься занять зрелую позицию и выбираешь себя. Что ж, я это принимаю.

Я сделала паузу, давая словам осесть в воздухе между нами.

— Но и не цепляйся тогда за меня, как за свой спасательный круг. Боюсь, во мне слишком много дыр.

Я вырвала руку из его пальцев и начала подниматься по лестнице. Ступени уходили вверх, в полумрак второго этажа, и я считала их про себя, чтобы не сорваться. Раз, два, три, четыре...

За спиной услышала его тихий, почти беззвучный вопрос:

— За что тогда мне цепляться?

На самом верху лестницы я остановилась. Обернулась. Он стоял внизу, задрав голову, и в свете заходящего солнца, лившемся из панорамных окон холла, смотрел на меня как утопающий, молящий о помощи.