Книга Симулякр, страница 101 – Гидеон Торн

— Дмитрий, пожалуйста… — прошептала я, и это прозвучало слабо, жалко и бесполезно.

Он не слышал. Да и чего я ожидала? Его сознание уже плыло в мутных водах собственного возбуждения и торжества. Он освободил себя от штанов. Я видела его член — напряжённый, готовый. Он потёрся им о моё тело сквозь ткань. От этой наглой, животной настойчивости внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Я стиснула пальцами край стола, впилась ногтями в полировку. Закрыла глаза. Не думай. Просто не думай. Потерпи. Это закончится. Всегда заканчивалось. Он насытится и отстанет. А я… я потом соберу себя по кускам. Как всегда.

Я открыла глаза. Но лучше бы я этого не делала. Увидела своё отражение в огромном окне его кабинета. Увидела себя — растрёпанную, прижатую к столу, с расстёгнутой блузкой. Увидела его — стоящего надо мной, с лицом, искажённым не любовью, а властным азартом. Это было самым настоящим, болезненным унижением.

Но если и есть где-то Бог на небе, то именно в этот момент он смилостивился надо мной — чего не делал никогда ранее. Раздался звонок стационарного телефона Дмитрия, оставшегося на столе рядом с моей головой. Я повернула лицо. На дисплее мигало: «ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР».

А нет, всё же не Бог, а Пётр Семёнович, который для Дмитрия был равносилен божеству.

Дмитрий замер. Похоть и злость на его лице в секунду сменились резкой бледностью. Страх перед отцом оказался глубже любого другого чувства.

— Проклятье, — выдохнул он сквозь зубы.

Не отпуская меня и не убирая рук, он потянулся через меня и схватил трубку.

— Да, отец? — его голос стал ровным, почтительным, но я чувствовала, как напряжено всё его тело.

Он всё ещё терся об меня. Я ощущала каждый его мускул, каждое движение. Тошнота подкатила с новой силой. Лежать под ним, пока он ведёт деловой разговор… Я чувствовала себя не человеком, а куском мяса. И это меня отрезвило.

— Всё, понял. Сейчас займусь, — пробормотал он и бросил трубку.

Он всё ещё не выпускал меня, но я нашла силы упереться ему в грудь и с силой оттолкнуть. Он отшатнулся, на мгновение потеряв равновесие, и судорожно убрал свой член обратно в штаны. Я сползла со стола, ноги подкосились, и я едва удержалась, схватившись за спинку стула. Руки сами потянулись поправить юбку, застегнуть то, что осталось от блузки. Пальцы дрожали.

— Что с моей заявкой? — мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Он, поправляя ремень, смотрел на меня. В его глазах вновь вспыхнула злость, но теперь она была приправлена досадой.

— Пропущу, — буркнул он. — Но ты будешь послушной. Иначе я могу и забраковать в последний момент. За день до вылета, например. Поняла?

Он снова подошёл, схватил меня за подбородок и притянул к себе. Его поцелуй был долгим, властным, утверждающим.

— На презентации ты будешь моей спутницей. Моей женщиной. Это не обсуждается. Понятно?

Я нехотя кивнула, опустив глаза. Играть в покорность сейчас было единственным разумным вариантом.

— Хорошо, — он отпустил меня, и в его тоне вновь появились деловые нотки. — А сейчас мне нужно заняться работой. Помнишь моего друга-банкира, у которого чудила одна из «Афродит»? Опять проблемы. Ребята из твоего отдела уже были с технарями, но он не унимается. Поеду ублажать. Боюсь, это на все выходные — слушать его пьяный бред о том, как эта глючная дура снова разбила ему сердце.