Книга Симулякр, страница 27 – Гидеон Торн

Может ли считаться жестокостью по отношению к машине то, что недопустимо применять к человеку? Когда нарушают права человека, его защищает закон. А кто защитит его? Никто. И мы будем это популяризировать? Будем продавать?

Меня вдруг затрясло от осознания всей мерзости происходящего. Я грубо схватила его за подбородок, принудительно повернула его лицо к себе и впилась губами в его губы, просунув язык. Он не сопротивлялся. Но и не отвечал. Он просто лежал, холодный и податливый, как кукла.

Дмитрию всегда нравилась моя грубость и то, что я с ним делала. Но Дмитрий был другим. Он был опытным мужчиной, уже знавшим, чего он хочет. Аид же просто... не был создан для этого. Он был машиной, у него не было желаний испытать что-то подобное.

В горле встал ком. Я оторвалась от его губ и посмотрела на него. Он пребывал в состоянии, которое можно было описать только как «алгоритмическая паника». Его сенсоры метались, процессор зашкаливал, пытаясь найти логику в моих действиях.

«Он просто машина. Ему потом сотрут память. Он ничего не почувствует». Но это не помогало. Потому что я-то чувствовала. Чувствовала себя грязно. Мерзко. И опустошённо.

Я резко отстранилась, сползла с него и встала с дивана. Аид так и остался лежать в нелепой позе с растрёпанными волосами. Он смотрел в потолок, его грудь равномерно поднималась и опускалась.

Я не стала ничего говорить. Не могла. Просто развернулась и быстрыми шагами направилась в спальню, захлопнув за собой дверь.

И где тут была грань между профессиональным тестированием и личным падением? Я её уже не видела. Видела только пропасть. И себя на самом её краю.

Я щелкнула выключателем, и холодный свет выхватил из полумрака кабинет Владимира. Прошло уже целых четыре дня, а этот бездарь так и не объявился. Моё уведомление об увольнении повисло в пустоте — ни ответа, ни привета. Дмитрий, вечно его покрывающий, только разводил руками — мол, не в курсе. Эйчары уже рыскали в поисках замены, но прежде, чем в этом кресле осядет новый человек, я должна была лично всё проверить. Но мне не давало покоя его странное исчезновение.

Да, Владимир меня раздражал. Да, порою даже бесил. Но он всегда выходил на работу. Пусть и не сразу. Мог проспать, опоздать, пропустить день, но потом неизменно появлялся! Безропотно сносил всех собак, которых я на него спускала, и шёл работать. И меня даже немного злило, что лишь одна я связала эту закономерность с его внезапным исчезновением.

Я медленно обвела кабинет взглядом. Было как-то уж очень чисто. Совсем не похоже на него. На полках — ровные стопки бумаг, канцелярия, выстроенная в линеечку. Даже пыли на подоконнике почти не было. Странно. Я всегда считала Владимира тем ещё лентяем и раздолбаем, который работает по принципу «и так сойдёт». Надо же, теперь он открылся с новой стороны.

Я уселась в его кресло, открыла ноутбук — экран тут же потребовал пароль. Начала подбирать: «Vladimir», «123456», «Password» и другие стандартные варианты. Потом попробовала дату его рождения. Неудача. В какой-то момент я уже решила сдаться и отнести ноутбук технарям, но в последний раз вбила «VLADIMIR_120354» — дату его приёма на работу. И… о чудо! Система пустила меня внутрь.

Рабочий стол поражал своим порядком. Аккуратные папки: «Отчеты», «Входящие», «Служебные». Всё разложено по полочкам, подписано, ни единого лишнего ярлыка. Я принялась копаться. История браузера — пусто. Кэш — вычищен. Личная почта — груда неразобранных служебных писем, накопившихся за его отсутствие. Журналы выездов — стандартные проверки, ничего подозрительного. Обращения клиентов из его сектора — ничего нового. Недописанные отчёты по инцидентам — скучная рутина.