Книга Симулякр, страница 35 – Гидеон Торн

Коленом я грубо раздвинула его бёдра, заняв место между ними.

— Они могут целовать тебя... вот так! — я впилась в его губы в грубом, почти зверином поцелуе.

Не отдавая себе отчёта, я прикусила его губу, заставив приоткрыть рот. Мой язык насильно проник внутрь, сплетая наши языки, но в этом не было и тени нежности. Одной рукой я продолжала держать его запястья, пригвождая к полу, а ладонью другой скользнула вниз, к поясу его джинс. — И даже делать... вот так! — рывком я расстегнула молнию. Ткань разошлась, обнажив нижнее бельё. Я не стала его стягивать, а просто просунула руку внутрь. Мои пальцы нашли его анатомически идеальный член. Я с силой обхватила его.

Ритмично двигая рукой, я наблюдала за его лицом. Его бледная кожа покрылась лёгким, неестественным румянцем. Он отвердел. Его грудь поднималась чуть чаще, губы приоткрылись, и из них вырвался тихий, слабый стон. Имитация? В него заложили даже такое? Гребаные извращенцы!

Мой язык снова нашёл его. Я водила им по кругу в странном танце, больше похожем на попытку его съесть. Рука беспристрастно и властно продолжала работать между его ног. Я пыталась закрыться от этого — пусть грубо, но доказать ему и себе, что мы оба — лишь две несовместимые, инертные частицы в этом жестоком мире.

Я оторвалась от него, тяжело дыша. — Они будут делать и другое. Но тебе не нужно пытаться понять это... или исцелить. У некоторых задач просто нет решений.

Я бросила на его растерянное, распалённое лицо последний взгляд, поднялась, подобрала с пола ноутбук и, шатаясь, направилась к двери, не оглядываясь.

— Не лезь ко мне в голову, Аид. Если ты считаешь, что я — хороший человек, ищущий исцеления, то ты жестоко ошибаешься. Мои демоны... они помогают мне двигаться вперёд. И не о чем не жалеть.

Я захлопнула дверь, отрезая себя от него. Прислонилась спиной к косяку, пытаясь отдышаться. С трудом достала из кармана пачку «Davidoff». Зажигалка выскользнула из пальцев и с сухим стуком упала на паркет. Поднять я её так и не смогла, а просто сползла по стене на пол, зажав голову в коленях.

Мы остановились в пятистах метрах от дома Владимира, припарковав машину в тени разлапистых клёнов. Я до сих пор не верила, что всерьёз собираюсь на это пойти. Вломиться в дом сотрудника? Это же чистейшее безумие, тот самый случай, когда рубишь сук, на котором сидишь.

Единственным, кто, казалось, не видел в нашей авантюре ничего из ряда вон выходящего, был Аид. Когда я утром, с тяжёлой пульсирующей болью в висках, объявила ему маршрут — на его обычно бесстрастном лице я с удивлением различила неприличный, почти живой интерес. За всё наше знакомство я никогда такого не видела. Для машины его состояние можно было счесть противоестественным возбуждением.

О вчерашнем вечере мы по молчаливому согласию не проронили ни слова. Стыда я не испытывала — в конце концов, он сам напросился, и я всего лишь наглядно продемонстрировала, каково это, когда тебя лишают воли. И всё же стоило мне на секунду представить его лицо — с лёгкой испариной на коже и полуоткрытыми в тихом стоне губами, — как меня пронзала крамольная мысль: а было ли ему в тот момент так уж некомфортно? Надеюсь, это лишь плод моего разыгравшегося воображения. Сейчас было не до этих размышлений.