Книга Терапия для дракона, страница 22 – Майя Фар

Я знала, что супруг сейчас видит, и это для него полный разрыв шаблона. Стоит его супруга, которую он представлял себе светской дамой, бросившей инвалида, чтобы не пачкать свои белые ручки. А сейчас в руках у этой дамы обычное ведро.

«Ничего, — подумала я, — сейчас ещё добавим.»

— Ну что, дорогой супруг, вы готовы к тому, чтобы начать лечение? — спросила я.

— Пошла вон! — ожидаемо прозвучало от генерала.

В этот момент в дверь постучали. Я открыла — это была Силли. В руках у неё было маленькое ведёрко со льдом.

— Отлично! Теперь у нас есть всё, чтобы начать, — и я обратилась к Захарию, — Захарий, мне необходимо освободить ноги генерала. Помоги, пожалуйста, снять с него обувь.

— Захарий! Не делай этого! — рявкнул Итон.

Но Захарий уже снимал с него сапоги.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, на что можно было присесть, и подумала, что надо бы организовать маленькую скамеечку. Не найдя ничего подходящего, взяла с дивана подушку, бросила на пол и опустилась на колени перед его креслом.

На лице Итона мелькнуло удивление, граничащее с непониманием.

— Что ты собираешься делать? — мрачным, но уже спокойным голосом спросил он.

— Сейчас мы с вами проведём текстурный тест, — сказала я. — Я буду показывать вам предметы, а потом прикладывать их к вашим ногам. Вы должны рассказать, чувствуете ли вы что-нибудь.

— Ты издеваешься?! — рявкнул он. — Я вообще ничего не чувствую!

— Закройте глаза и попытайтесь почувствовать.

— Не буду я закрывать глаза!

Я взяла в руки жёсткую щётку, показала её супругу, закатала его штанину до колена и начала осторожно водить щёткой по ноге. Обратила внимание на то, что мышцы ног уже начали терять объём.

Что ж, это только подтверждало мой диагноз. Аксонотмезис*. Но это не делало излечение невозможным, потому что я видела, как он уверенно держал спину, когда забрасывал себя в кресло.

(*Аксонотмезис — это вид повреждения периферического нерва)

— Что вы чувствуете? — спросила я, не ожидая, что он ответит. Чем сильнее был мужчина до инвалидности, тем сложнее он поддавался реабилитации, но вот если появлялась надежда, то здесь излечение шло полным ходом.

Я знала, что сейчас происходит. Мужчина видел жёсткую щётку, и он не был парализован с рождения, поэтому знал, какими должны быть ощущения. Он не чувствовал, но мозг, мозг подсказывал ему, что он должен чувствовать. Именно на это и был направлен первый этап лечения. Мне нужно было восстановить схему тела в его мозге. Я называла это терапией пробуждения.

Вскоре жёсткую щётку сменил мягкий мех, потом лёд, потом коврик, утыканный достаточно колючими иголочками, и пусть и с натяжкой, но его можно было бы назвать аппликатором.

Я несколько раз продолжала чередовать. И на четвёртый круг, хотя супруг ничего не сказал, я заметила, как расширились его глаза. В них появилось не просто удивление. Это было удивление с оттенком надежды.

— Вы что-то почувствовали? — спросила я.

— Я не знаю, — неуверенно прозвучало от супруга, но это уже было не «пошла вон», и совершенно не вязалось с тем поведением, которое он выбрал до этого.

А для меня это уже прозвучало как победа.

Генерал Итонриад (Итон)

Мир сошёл с ума. Или я, а что скорее всего, моя жена. Или она опять что-то задумала. Я не могу ей верить, о том, куда мы поедем с королём, знало только двое – я и он, и в самый последний момент я сказал ей.