Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 133 – К. Рэдлиф

Привыкнув к темноте, мечник смог рассмотреть новое помещение: каменные стены, затхлый воздух, тяжелые цепи… Настоятель Пэн, явно не без помощи своих прихвостней, распял заклинателя на стене. Его руки и ноги были закованы в железные манжеты с ползущими узорами блокирующих печатей.

Линь Ян дернул запястьями, оценивая прочность пут. Но металл лишь холодом впился в кожу, явно не собираясь поддаться.

В комнате царили тишина и пустота. Не было ни стражи, ни какой-либо мебели, кроме единственного свидетеля мучений великого мечника – деревянного стула напротив. Неужели этот ненормальный решил его пытать?

Линь Ян не мог понять одного: кому в голову пришла такая глупая мысль? Он никогда не имел заклятых врагов, которые бы хотели его голову на блюде. Да, были юные и не очень заклинатели, что мечтали превзойти его в бою и получить звание лучшего мечника, но они не стали бы идти на такие жалкие уловки. Уж чего-чего, а чести у них хватило бы на весь город.

Что касается секты… Даже когда они вместе с Вэнь Цзянси прямо противостояли секте «Белого знамени», те не решались сделать что-то настолько глупое и опрометчивое. Убей они Линь Яна или покалечь, рано или поздно это дойдет до мира заклинателей, и что тогда? Как они будут противостоять гневу сильнейших этого мира? Если сейчас заклинатели относятся более-менее терпимо к последователям темного пути, иногда закрывая глаза на их проделки в мире смертных, то разве станут они сидеть сложа руки, когда те посмели посягнуть на члена великого ордена? Да еще и на такое громкое имя! Это не просто вызов, это уже война и явная провокация. И ни одна секта, даже самая безумная, не рискнула бы нарываться на гнев всего заклинательского мира.

Это было похоже на личную месть глубоко обиженного человека, но Линь Ян никогда не переходил дорогу даосам…

Мысли прервал скрип двери.

На пороге стоял настоятель Пэн, озаренный дрожащим светом факела. Его огромная и уродливая тень растянулась по стене, пока он чинно шагал по каменному полу.

— Ты недооценил меня. И это твоя последняя ошибка, – хмыкнул он, с наслаждением плюхаясь на скрипучий стул. Линь Ян поморщился от сладковатого запаха благовоний, исходящего от настоятеля. Он вызывал тошноту. Пэн Вэй продолжил, наклонившись вперед. Его тусклые, словно у мертвой рыбы, глаза сверкнули в полутьме. – Теперь нам никто не помешает поговорить.

— Я бы предпочел разговаривать в другом месте и при других обстоятельствах. – Голос Линь Яна звучал холодно, но в глазах уже поднималась настоящая буря.

Пэн Вэй театрально вздохнул, приложив руку к груди:

— Какая жалость, что ты не можешь выбирать.

Его костлявые пальцы полезли за пазуху и медленно, словно наслаждаясь моментом, вытащили парчовый мешочек. Он был простой и без вышивки, но довольно необычный. Линь Ян замер, увидев мешочек для хранения осколков души.

— Смотри, что у меня есть.

Настоятель Пэн развязал шнурок с преувеличенной аккуратностью, словно раскрывал драгоценный дар. Из темноты ткани выскользнул полупрозрачный осколок, мерцающий тусклым сиянием. Линь Ян сразу узнал осколок заклинательской души, но, когда у его собственной груди шевельнулись осколки души Линь Се, он понял, что именно держит в руках мужчина.

— Узнал? – Настоятель рассмеялся, и его голос чуть ли не сорвался на писк. – О, конечно, как ты мог не узнать ее душу!