Книга Сбежать от заморского принца, страница 27 – Селина де Нис

— Эта девочка только что превратила Беллу Годой в… в… в …

— Уважаемый директор! — перебил его мэтр Левего, — насколько я понял, пока изучал магические потоки, Белла сама это всё и сделала.

По ощущениям тишина затянулась, я открыла один глаз и увидела перед собой лицо инквизитора, который смотрел на меня с насмешливой улыбкой.

— Ты поняла, что произошло? — и добавил — Нас никто не слышит, я накинул купол безмолвия.

Я вроде бы поняла, поэтому кивнула, потом замотала головой. Потом взяла манускрипт и начала писать. Судя по всему, дело было в зеркальном заклинании, которое мы изучали на первом уроке религиоведения. И я забыла его с себя снять. Оно отзеркаливало все заклинания, проклятия и порчи, которые были направлены против меня на инициатора заклинания.

И выходило, что несмываемые чернила должна была получить я, когда поднесла букет к лицу. А получила Белла. Потом в приступе ярости, не контролируя свою злость она начала слать на меня проклятия, боевые плетения увечья, то есть всё, что вспомнилось, то и посылалось.

— Да, верно. Ну а последним проклятиям, видимо, было «чтоб у тебя глаз выпал», — со смешком подытожил мэтр Левего. — Ты помнишь, что снять с неё заклинания и проклятия можешь только ты?

Ну это-то я помнила. Снять проклятие может только тот, кто его создал. И в зеркальной защите тот же принцип: снять может только тот, на ком была защита. Я вздохнула и сняла с неё все проклятия и заклинания. Кроме чернильного.

На вопросительный взгляд инквизитора написала, что не буду снимать. Пусть ходит так. На осуждающий взгляд женщины-целительницы добавила, что походит так две недели и потом пройдёт. И надулась от обиды.

А Белла, пришедшая в себя, вдруг опять открыла рот, но произнести ничего не успела. Мэтр Левего бросил какое-то слово, и она оказалось в коконе-изоляторе.

— Именем инквизиции госпожа Белла Годой за нападение на ученика инквизитора будет помещена в монастырь строгого содержания без права освобождения. В целях безопасности окружающих людей за неумение сдерживать гнев при применении магии, она также будет лишена магии.

— Очень правильное решение, лорд Левего, — раздался голос верховного мага.

— Господин верховный маг, — все немедленно вскочили и поклонились лорду Шадомею, который появился в кабинете и кажется какое-то время наблюдал за происходящим.

— Я бы хотел прояснить ситуацию, — начал верховный маг, когда все расселись в кресла, и вернулся мэтр Левего, отводивший куда-то Беллу. — И задать пару вопросов. Во-первых, почему дознание проводилось без моего присутствия? Наина несовершеннолетняя. И почему мне вообще не доложили о происшествии? Даже не просто как опекуну Наины, но как верховному магу?

О как! Значит, расспрашивать меня без моего опекуна нельзя. Надо запомнить. Это может пригодится. На директора было страшно смотреть: он потел и постоянно вытирал лысину носовым платком, губы и руки у него дрожали. От страха он даже заикаться начал.

— Господин верховный маг, я бы хотел уточнить, что инквизиторов и их учеников могут допрашивать инквизиторы.

— А с каких это пор Наина — ученик инквизитора?

— Со вчерашнего дня.

— А кто разрешил брать клятвы инквизиторов с несовершеннолетних детей?

— Господин верховный маг, учеником инквизитора можно стать в день первого совершеннолетия, то есть в восемнадцать… — напыщенно начал инквизитор.