Книга Сбежать от заморского принца, страница 7 – Селина де Нис

Как добежала до стены, пробралась назад и залезла в кровать — не помню. Но трясло мою тушку знатно. Пришлось успокаивать хозяйку моего тела, уговаривать и утешать. Все-таки страх — самая сильная эмоция, и он настолько силен, что мог вырваться из-под моего контроля. И в этот момент рулить телом начинала та маленькая сумасшедшая девочка, которая осталась в этом теле. Потому что она хозяйка, а я — всего лишь подселенка.

* * *

Весь следующий день я пролежала в кровати. Сначала я успокаивала непрестанно воющую у меня в голове хозяйку тела. Иногда, после серьёзных потрясений, утихомирить её было сложно. Чуть позже, вымотанная внутренней работой, я сидела и поглаживала своего окрепшего геккончика и размышляла.

Подселенка. После того кошмара в башне, к мэтру Сигвальду вернулась уже не маленькая запуганная сумасшедшая, а разумная девочка, которая все понимала, но заговорить из-за детских физических травм так и не смогла. Сигвальд, лорд Тсандоро, не просто так слыл самым великим из магов. Он понял всё и сразу: что в теле сумасшедшей девочки появилась другая, разумная, сущность.

От него я узнала, что иномирные переселенцы редко, но появляются в этом мире. За ними охотится инквизиция и уничтожает их. Считается, что иномирные сущности, так же, как и некроманты, дестабилизируют источник магии, потому что та магия, которая приходит с иномирцами, чужда этому миру и работает по другим законам, сбивая баланс магических сил.

Окружающим сказали, что разум вернулся ко мне в результате шока, полученного от похищения. И никто не посмел возразить уважаемому мэтру.

А мне приходилось очень сложно. Нужно было научиться контролировать сумасшедшую хозяйку этого тела, иномирную магию, а потом ещё и бушующие гормоны подростка, а теперь и юности. У тела свои стадии развития, несмотря на разум и мудрость моей сущности. Хотя, какой разум?! Какая мудрость?! Путешествие в разные миры и жизнь в разных телах и условиях мало чему меня научили: проклятие никак не получалось снять.

* * *

На следующий день, рано утром, я кое-как оделась и выползла на улицу. Судя по доносившемуся пению птиц, Орлей полог тишины снял. Оно и понятно.

Создав жучка-подслушку и не забыв встроить в него антисигналку, я отправила его гулять по замку. Прослушала я его только уже поздно ночью, когда проснулась от тягуче-липкого сна, в котором на меня смотрели странные глаза из кристалла.

Я узнала, что около полудня приходили арендаторы Шадомея и благодарили своего лорда за помощь. Они считали, что именно его амулеты и его помощник помогли им обезвредить голема. Орлей попытался уверить, что они сами справились с чудовищем, но они сказали, что видели тень человека, который спас ребёнка и вынул кристалл из голема. Значит, они меня видели. Вот это уже нехорошо. Надо быть осторожней.

Расстелив одеяло под огромным старым деревом, я растянулась под ним во весь рост. Рассматривая его раскидистые ветви, я подумала, почему на нём нет листьев. Раскинув руки и обняв огромный ствол дерева, я прижалась щекой к его коре. Дерево было живым, но почему-то не хотело зеленеть и цвести. Как будто обиделось на что-то. Я села и прижалась затылком к дереву. Оно точно было живым: я слышала, как течёт сок, как звенит жизнь. Но почему-то не выходит наружу.