Книга Сбежать от заморского принца, страница 72 – Селина де Нис

Тут же заверещало охранное плетение дворца и из него выбежал взбешённый Шадомей и толпа народу. Гости, наверное. Ну что ж, продолжим представление и усилим звукошумовые и визуальные эффекты. Как только Шадомей, Ракелла и ещё какой-то представительный строго вида мужчина подошли поближе, за моей спиной с грохотом схлопнулся портал и осыпал их пылью из земли и зелёных искр. С Дамиана искры слетели, а вот с оставшейся парочки они отмоются денька через три. Ну, может, через два.

Ракела завизжала и запустила в меня файербол. Забыла, наверное, что с зеркальной защитой, а значит и со мной так нельзя. Ну и получила своим же файерболом. Кто-то из присутствующих успел поставить защиту, так что её не прибило на месте, но волосы опалились знатно. А я разозлилась. Под копытами Снежка заклубилась тьма и поползла к Ракелле.

— Наина! — голос Шадомея привёл меня в чувство, и я быстро призвала магию смерти назад. Ладно, в следующий раз я напущу на тебя то плетение со змеями, которое придумала хозяйская сущность.

— Тебе было приказано отвезти её в моё поместье, а не сюда! — накинулся Шадомей на бедного инквизитора, который опешил от неожиданности.

«Извините, господин верховный маг, — вывела я смеющиеся буквы, — он сказал: к лорду Шадомею, я и открыла портал к вам».

И нарисовала рядом довольную смеющуюся рожицу. Верховный маг, видимо, не понял юмора, или был не в духе, потому что лицо у него побагровело, а на кончиках пальцев заискрился файербол. Не знаю, что на меня нашло, но я расхохоталась. Настроение у меня было великолепное.

— Не надо, Дамиан! Опомнись! — крикнул Левего, а я резко оборвала смех и посмотрела ему в глаза.

— Поговорим позже, — взял себя в руки Шадомей и открыл портал в своё поместье. Левего протянул было руку к поводьям, но увидев, как Снежок приготовился кусаться, отдёрнул её от греха подальше и проворчал:

— Что-то все такие кусачие стали. Не зубами так словами. Обижусь я на вас всех и уйду в монастырь!

* * *

Безудержное веселье и непонятный кураж сменился тоской зелёной. Я сидела у окна, опустив голову на руки, и ничто меня не радовало. Хотелось к маме и на ручки. И плакать, плакать, плакать, пока слезы сами не иссякнут. Уже очень давно я не видела маму. Сколько сотен лет? Сколько жизней назад? Я даже уже не могла сосчитать.

Мне не хотелось есть, и я оставляла еду нетронутой. Мне не хотелось гулять, и даже призывное ржание застоявшегося Снежка не заставило меня выйти из комнаты. От мэтра Рантес-Ларú прилетел вопрос какой артефакт я хочу создать в качестве задания на лето. Мне было все равно, и я отложила его сообщение в сторону. Пусть меня выгонят из Академии. Как-нибудь доживу до совершеннолетия и уйду в монастырь, как грозился Левего. Буду стоять часами на коленях и молиться. Я не хотела читать. Зачем? Я все равно ничего не могу поменять. Ни в этом мире, ни в каком-то ещё. Проклятье будет вечным.

Я закрывала глаза и видела лицо матери, черты которой уже почти стёрлись из памяти. Она улыбалась, гладила меня по голове и уговаривала как маленькую. Прижимала к груди и пела колыбельную.

На третий день в замке появился Шадомей. Орлей передал мне приказ спустится к обеду в столовую. Надела первое попавшееся платье, кое-как причесалась и пошла. Вниз по лестнице я вроде спустилась, а дальше не помню.