Книга Ученица Тирана в Академии Ёкаев, страница 33 – Кира Иствуд, Хэля Хармон

— Этой же нарушительнице уже назначено жёсткое наказание. Поскольку я её куратор, то уже практически начал приводить его в исполнение…

Адепт шумно сглотнул.

Его глаза стали круглыми.

— Кто ваш куратор, юноша? — продолжил Айрон, и его пронзительный взгляд, казалось, пригвоздил беднягу к месту.

— М-мой куратор — профессор Саё, — проблеял юноша имя самого старенького профессора из совета.

Айрон едва заметно хмыкнул:

— Это значит… вас наказывать будет он.

На лице молодого ёкая отразился чистейший ужас. Безмолвный вопрос «а меня также накажут или, может, всё-таки как-то по-другому?!» без труда читался в его широко открытых глазах.

— …если не будете болтать лишнего в Академии, а также окажетесь в своих комнатах прежде, чем я досчитаю до семи, я не сообщу вашему куратору, — медленно, с расстановкой произнёс Айрон. — А завтра в большом перерыве явитесь ко мне на разговор… Один…

Парень дёрнулся.

— Два…

Ёкай вскочил на ноги.

— Три.

Не дожидаясь продолжения, спасённый адепт рванул с места, и через мгновение лишь мелькание его каштановых волос и блеск рожек в лунном свете отмечали его стремительный побег к спасительным стенам общежития.

Досадная помеха была устранена.

А за это время меня снова захлестнул жар.

Я снова потянулась к Айрону.

Но он поймал моё лицо в ладони, не давая поцеловать себя. Его глаза были серьёзны.

— Юмина… Раз уж твоя потребность настолько острая, а состояние требует вмешательства, — его голос стал тем низким, хрипловатым бархатом, от которого по спине бежали мурашки, — … то давай обсудим детали лечения в более подходящем месте.

Наставник никогда прежде не держал меня за руку. В смысле — так не держал, сплетя пальцы с моими в жаркий замок. Так интимно, так лично… Так Безупречный и увлекал меня назад к Академии.

Да — я и прежде ощущала с ним духовную близость, как и полагается с наставником. Да — его руки касались меня в тех местах, где необходимо для лучшего выполнения тренировок и магических задач.

Но всё было иначе!

И если и рождалось во мне девичье смущение в такие моменты — я приказывала такому внутреннему порыву смолкнуть!

А теперь всё сломалось, треснуло — непристойные желания распирали меня. Всё, о чём я могла думать, пока наставник уводил меня духовной тропой, — как он разделит меня, как я окажусь на его ложе, а дальше… «хоть потоп», как говорит священный божественный кот Миуки — покровитель семейного очага и деторождения!

А какие могли бы родиться дети, если понести от Небожителя?

Оу… кажется, меня куда-то жёстко не туда сносит!!!

— О чём ты думаешь Юмина? — Наставник говорит ровно, но в его голосе что-то спрятано. Научный интерес? Безусловно. Но ещё я слышу мужское желание, которое наставник явно испытывает.

— О… предстоящей… процедуре, господин Ректор.

Я так произнесла «господин» — вложила всю свою чувственность, и, кажется, непроизвольно спустила в слова толику магии — пусть желает меня! ПУСТЬ!!! Меня буквально начинало ломать!

Лицо наставника дёрнулось. Он прерывисто, по-звериному втянул носом воздух — не припомню, чтоб за ним прежде водились такие откровенные жесты.

Наконец, пространство перестало мерцать. Духовная тропа уступила место материальному миру. Силуэт комнаты прорисовался — сначала общими начертаниями, словно наброски туши. Потом предметы обрели форму и объём. Налились цветом. И наконец — ректорские покои, где я так недавно скрывалась под столом, стали вполне узнаваемы.