Книга Истинная для врага Дракона, страница 38 – Милана Вейр

Утром я не решился взглянуть ей в глаза. Не знал, чего боюсь больше: увидеть в них прежнее чувство — или не увидеть его вовсе.

Глава 12

Целый год после войны я позволял зверю править вместо меня.

И едва не уничтожил все, что строил отец.

Земля Огня расширила границы, но внутри трещала по швам. Казна пустела, торговые связи с соседями рвались одна за другой, чиновники, почуяв мою слабость, воровали так нагло, будто короны на моей голове вовсе не существовало. Новые земли не подчинялись, старые роптали, советники боялись говорить правду.

А меня интересовали только вино, разгулы и Раяна.

Тот, от кого я меньше всего ждал помощи, вернул мне человеческий облик.

Кайран Тангрид.

Сначала я не доверял перебежчику, который в самый нужный момент перешел на мою сторону. Он прошел все проверки, доказал полезность, но чутье подсказывало: того, кто однажды предал, нельзя подпускать слишком близко.

И все же поведение Кайрана не могло не вызывать уважения.

Он стал моей совестью, хотя я долго не желал этого признавать. Голосом разума в безумии, которое сам же я и развел вокруг себя. Он помогал стране не рухнуть окончательно, завоевывал авторитет среди советников, выстраивал связи, удерживал то, что я в ярости готов был сжечь одним приказом.

Однажды, выбрав момент, когда я еще не успел напиться, Кайран положил передо мной подробный отчет о состоянии державы.

Назвал цифры. Имена. Долги. Потери. То, о чем другие молчали, боясь моего нрава. Это было как ушат ледяной воды.

— Можно это исправить? — спросил я, потирая раскалывающуюся голову.

Кайран ответил не сразу. Сначала внимательно посмотрел на меня, будто решал, достаточно ли во мне осталось короля, чтобы говорить с ним всерьез.

Потом предложил вдумчивый, смелый план.

В течение следующего года ситуация начала выправляться. Через три года после войны Земля Огня уже могла стать сильнее, чем при моем отце.

Нужно ли говорить, как высоко я ценил вклад Тангрида?

Теперь я доверял ему почти безоговорочно, хотя старался не показывать этого слишком явно. Если бы Кайран желал мне зла, стал бы вытаскивать меня из пропасти? Стал бы спасать страну, которой мог бы позволить погибнуть?

Именно благодаря ему я понял: позволять инстинктам управлять решениями — верный путь к гибели.

Я вспомнил все, чему учил меня отец.

Оглядываясь назад, я видел: именно инстинкт, проснувшийся в отце, привел его к смерти. Мудрый правитель в одночасье превратился в хищника, отстаивающего то, что считал своим. И что из этого вышло? Реки крови, разруха, гибель двух земель.

Я не собирался повторять его ошибок.

Я оставил разгульные пиры, вернулся к государственным делам и почти прекратил встречи с Раяной, хотя она не раз пыталась снова пробудить во мне прежнюю ярость.

Но глаза уже открылись.

Даже Кайран порой удивлялся, как быстро я вникаю в дела и становлюсь правителем, которого во мне многие давно перестали видеть.

И все же оставалось то, что грызло изнутри.

Астерия.

Что делать с девушкой, которую я сделал своей женой и спрятал от мира в Обители Семи Огней?

Вина перед ней не отпускала. Я чувствовал себя мерзко из-за того, как с ней обошелся. Из-за слов, которые наговорил. Из-за той ночи. Теперь, остыв, я понимал: вел себя как несдержанный мальчишка, который срывает боль на беззащитной.