Книга Истинная для врага Дракона, страница 99 – Милана Вейр

Оставьте меня. Не прикасайтесь.

Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах — и молчала.

Адриан понял это молчание по-своему.

А может, именно так оно и звучало.

Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.

Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.

Адриан больше не был нежным до конца.

В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое — отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.

И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.

Хотела, чтобы он забыл про осторожность.

Чтобы перестал отстраняться в последний миг.

Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.

Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.

А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.

Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.

Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.

Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.

А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.

Я все еще люблю его?

Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно — там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?

Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?

Я знала только одно: Адриан не должен понять, что на самом деле происходит внутри.

— Вода уже остыла, — мрачно заметил он.

Я подняла взгляд.

Он был полностью одет, но почему-то не уходил.

— Тебе стоит выйти, иначе простудишься.

— Обязательно выйду, как только вы уйдете.

Я и правда дрожала.

От холодной воды. От злости. От того, что никак не могла справиться с собой.

Адриан сжал челюсти. Потом подошел, бесцеремонно вытащил меня из ванны и завернул в полотенце. Принялся вытирать — резко, почти сердито, но при этом тщательно.

Будто злился на меня за то, что заботится.

— Ты сама постоянно провоцируешь меня на грубость, — вдруг сказал он, словно оправдываясь.

— Я уже привыкла к ней, — отрезала я. — Главное для меня — избавить от этого Астерию.

Его руки на моих плечах сжались так сильно, что я невольно вскрикнула.

— Не пытайся убедить меня, что согласилась стать моей только ради подруги.

— Если вам угодно тешить себя иллюзиями, что это не так, я не стану мешать.