Книга Помолвка с препятствиями, страница 96 – Кати Владмар

Но мокрая трасса сыграла против нас. Из-за мощной отдачи задние ноги Максимилиана разошлись в стороны, и мы начали заваливаться на бок.

Жесткий удар вышиб воздух из легких. Повинуясь годами отработанным рефлексам, я перекатилась через плечо, уходя из под веса падающего коня. Ногу ниже колена обожгло резкой болью, мир на мгновение подернулся белесой дымкой.

В ушах зазвенело, лицо облепила холодная грязь. Я судорожно вдохнула и быстрым движением провела ладонью по лицу, очищая глаза.

Первая мысль была о Максимилиане.

Я крутанулась, морщась от боли в шее.

Жеребец лежал в нескольких шагах от меня, тяжело дыша. Затем он дернул ногами, неуклюже перевернулся на живот и медленно встал. Конь уверенно опирался на все четыре ноги, переломов не было.

От облегчения, накрывшего меня в этот момент, закружилась голова.

Я попыталась подняться, но лодыжка тут же отозвалась болью, а перед глазами поплыли красные круги. О том, чтобы встать самой, пока не было и речи.

Опираясь дрожащими руками о землю, я взглянула на барьер, за которым скрывался последний отрезок трассы.

«Только не оборачивайся», — мысленно взмолилась я.

Сквозь шум крови в ушах пробился нарастающий гул. Трибуны взревели в едином порыве. Зрители приветствовали победителя.

Я откинулась на спину прямо в грязь, чувствуя, как ледяная вода пробирается под одежду, и позволила себе закрыть глаза. Губы дрогнули в улыбке, несмотря на боль.

Генри финишировал.

Мы справились.

Генри

Финишная черта мелькнула под копытами Аякса.

На меня обрушилась лавина звуков: восторженные крики, свист, аплодисменты, надрывный вой медного рожка. Но все это я слышал будто издалека.

Что-то было не так.

Она должна была финишировать следом за мной. На протяжении всей гонки я спиной ощущал ее присутствие. Максимилиан шел великолепно, его тяжелый, мощный ритм нельзя было спутать ни с каким другим.

Но на последнем барьере ритм оборвался. Распаленный гонкой, я только сейчас осознал это.

Я обернулся.

Взгляд лихорадочно метнулся по трассе. Через препятствие перевалился гнедой с жокеем в желтом. За ним – вороная кобыла. Потом долгая пауза. Еще один всадник.

Максимилиана не было.

— Лорд Рокуэлл! Блестящая победа! Пару слов для «Спортивного вестника»…

Ко мне уже бежали. Репортер с блокнотом, двое распорядителей, какие-то восторженные юнцы, прорвавшиеся за ограждение. Чьи-то руки потянулись к поводу, кто-то пытался ухватить Аякса под уздцы.

— Позже.

— Но, милорд, церемония…

Я развернул Аякса прямо через толпу, люди шарахнулись в стороны. Жеребец был вымотан до предела. Его бока ходили ходуном, с удил на землю спадали хлопья пены, задние ноги подрагивали от перенесенной нагрузки. Требовать от него галопа после четырех миль барьеров и грязи было жестоко. Я и не требовал – мягко, как бы извиняясь, тронул шенкелями, и он пошел. Сам, словно понимая, насколько это сейчас важно.

— Держись, мальчик. Еще немного, – прошептал я, кладя руку ему на шею.

Мы двинулись в обратном направлении. Навстречу ковыляли последние отставшие участники. Кто-то крикнул мне, что я спятил, ведь по трассе навстречу нельзя, но я не обратил внимания.

Пока мы возвращались к последнему барьеру, я гнал от себя картины, которые подбрасывало воображение. Мне доводилось видеть подобное: неподвижное тело, неестественный изгиб шеи, лошадь, бьющаяся со сломанной ногой. Но теперь на месте безликих жокеев из памяти было ее лицо.