Книга Яблоневый сад попаданки, страница 82 – Алёна Мирова

Новый брачный договор получился на две страницы и не имел юридической силы без поверенного. Мы собирались показать Ардену утром. Пока это были наши правила, написанные от руки за столом леди Эстель.

Дориан свернул листы, перевязал зелёной лентой.

— Остался один вопрос.

— Какой? — Я проследила, как он затягивает ленту.

— Где я сегодня сплю? — Дориан положил свёрток рядом с печатями.

Щёки нагрелись, хотя вопрос был ожидаемым.

— Ваша комната рядом с детской, — ответила я.

— Очень далеко, — пожаловался он.

— На одном этаже. — Я встала из-за стола.

— Томас говорил иначе, — напомнил Дориан.

Я подошла к двери и повернула ключ.

— Сегодня дети знают, что вы вернулись. Стул у двери больше не стоит.

Дориан обнял меня со спины. Губы коснулись шеи.

— Это приглашение?

— Это практическое наблюдение.

— Алина.

Я повернулась в его руках.

— Да. Приглашение.

Он поцеловал меня. Лампу мы погасили позже, договор оставили на столе рядом с двумя погашенными печатями прошлого.

Утром Шелест сидел у двери спальни.

— Пятое правило нарушено, — сказал он, как только мы вышли.

— Ты был в коридоре, — возразила я.

— Спал у порога. Это почти спальня. — Шелест указал хвостом на дверь.

— Сегодня получишь лежанку в гостиной, — пообещала я.

— С яблочным одеялом, — уточнил хранитель.

— Беата ещё не вышила, — напомнила я.

— Тогда правила преждевременны. — Шелест сел точно посреди прохода.

Дориан поднял хранителя на руки и понёс вниз. Шелест возмущался для приличия, но устроился у него на плече.

В столовой Нелли увидела нас вместе и сразу улыбнулась. Томас посмотрел внимательнее.

— Вы теперь остаётесь каждый день? — спросил он Дориана.

— Большую часть. На следующей неделе мне нужно три дня в Ремее и два в столице. Остальное здесь.

— Комнату переносить будете?

Дориан посмотрел на меня.

— Пока оставлю рядом с вашей. Вдруг крыша потечёт.

Томас кивнул, полностью удовлетворённый ответом.

Перед разговором об опеке оставалось сказать детям правду. Сначала мы решили поговорить со взрослыми, которые жили в доме и могли заметить слишком многое сами.

После завтрака Беата задержалась у стола. Лотта пришла с кухни, вытирая руки о передник. Маркус сел у двери, Терен остался стоять у окна. Арден и Ровена знали о проверке мага, поэтому Дориан не стал вызывать их из Ремея.

— Я солгала вам о потере памяти, — начала я. Пальцы сами нашли край скатерти, и пришлось убрать руки на колени. — После лихорадки прежняя леди Алина не очнулась. В её теле оказалась я, другая женщина с тем же именем. Я умерла в своём мире и проснулась в карете по дороге сюда.

Лотта перестала теребить передник. Маркус перестал мять шапку и положил её на колено. Беата смотрела на меня, не моргая.

— Это точно не одержимость, — сказал Дориан. Он положил рядом со мной заключение мага корня. — Проверка не нашла ни чужого заклятия, ни вытесненной души. Смерть Алины наступила раньше, чем появилась эта Алина.

Беата взяла документ, но читать не стала.

— Поэтому вы не помнили платьев, — произнесла она. Голос у неё оставался ровным, только бумага дрогнула в пальцах. — И мужа. И где звонок в спальне.

— Поэтому, — ответила я. — Мне следовало признаться раньше. Я боялась, что меня сочтут воровкой или чудовищем. Простите.

Экономка положила заключение на стол. Несколько секунд она разглаживала угол листа, как когда-то разглаживала юбку лилового платья.