Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 131 – Каролина Бром

— Да он расскажет, мама, когда придёт время. Или люди заметят и скажут.

— Ой, люди! Точно же! — Надея бросила на меня какой-то загадочный взгляд и строго заговорила: — Бабы в общине судачат, дескать ты с другими Всеславку в колодце остудила, а?

— Ну… Не прям в колодце… Его из ведра облили, он заслужил! Нечего говорить всякие гадости!

Я говорила, а у матушки напускная строгость во взгляде стремительно таяла, показывая под собой гордость.

— Ой, доча, ну и правильно! Говорила я всегда, что не по пути вам с ним.

— Только я опасаюсь, что это не конец… — пробормотала я хмуро. — Опять ведь шило в заду зачешется, и полезет ко мне…

— Так ты мужу скажи, чтоб от тебя его отвадил как следует.

— Я того и боюсь, мама… Ты же знаешь, как люди в общине к Адамиру относятся. Плохим его видят, а он не такой! Но если полезет меня защищать, то люди могут угрозу в этом увидеть, встать на сторону Всеслава.

Но тут матушка меня успокоила и даже неожиданно обрадовала:

— Опосля того, как Всеслав на вас у колодца кинулся, его меньше жаловать начнут. Подруги тех баб уже недобрый глас про него пускают. А о муже не кручинься, у тебя ж отец староста, аль забыла? — Она многозначительно улыбнулась. — Поговорю я с ним, он — поговорит с народом. Глаза всем на Всеслава раскроет. И коль уж муж станет тебя защищать, то за ним будет правда, это ж ради твоей чести. Ты теперь ему не просто влюблённая девка, ты теперь жена.

Слова Надеи вселили в меня уверенность, ведь я теперь действительно уже в другом официальном статусе. И это будет вполне нормально, если Адамир по-мужски поставит доставучего ухажёра на место.

Лишь бы в процессе разборок зверь наружу не полез и не натворил непоправимого, вот чего я боялась.

Матушка снова откусила пирожок и покачала головой.

— О-ой... А тут в конце чутка тесто сыровато… Эх, доченька, поболе надо было тебя по дому гонять!

— Что? Всё настолько плохо? — у меня испуганно округлились глаза, а руки стали слабыми.

— Не прям, подучишься ещё, впереди целая жизнь супружная… Да и к нам прийти можешь, я тебя поднатаскаю! — Она подмигнула. — Ежели что, скажи, что о нём всё время думала, да о том, что у вас ночью было. У меня когда что-то из рук падало, то по первости всегда работало твоим тятькой.

— Ха-ха-ха! Мама! Ой, всё!

В решающий день Адамир чувствовал себя нехорошо из-за приближающегося полнолуния даже при свете солнца.

Он поздно встал, почти не передвигался по дому, плохо ел, был бледен, с тенями под глазами, дрожал, хмурился от громких звуков… И весь горел настолько сильно, что и не требовалось никакого современного градусника под рукой, чтобы понять — его температура перевалила уже больше, чем за сорок два.

Я, глядя на него, тоже была сама не своя. Сначала металась по дому, порывалась сходить то за отцом, то за Вандой. Адамир успокаивал, мол, перед каждым полнолунием это для него обычное дело. Обещал, что к закату ему полегчает и очень просил не бросать…

Ну как тут откажешь?

Но самое страшное, что я не знала, как лечить оборотневую лихорадку, поэтому пыталась хоть чуть-чуть облегчить его состояние теми способами, которые первые шли на ум. Поила отварами с малиной и мёдом, обтирала его водой, пытаясь сбить жар. Кормила по чуть-чуть с ложки.