Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 149 – Каролина Бром

Про обряд посвящения я тоже решила отцу пока не говорить, сам успеет увидеть у меня на лбу знак жрицы. Да уж, он очень «обрадуется».

И случилось это довольно скоро. Послышались шаги. Кусты с левого края дерева шумно зашевелились. Едва показались их лица из темноты, как Власий, роняя посох, и Есений с радостью ринулись ко мне. Сбивая пятки о торчащие из земли камни и корни.

Пронеслись мимо Ванды, словно её тут не было и вцепились в меня, обнимая то вместе, то по очереди. Да, всё-таки семья у меня любящая, что ни говори…

— Злата, доченька! Ты меня больше так не стращай! — гладя по голове, говорил отец. — Я же старею, сердце не всё уж может выдержать!

Он собирался поцеловать меня в лоб, но вдруг застыл, наконец разглядев в темноте метку. Глаза его наполнились шоком, а большой, мозолистый палец стал усиленно тереть то место, словно сам он надеялся, что это лишь пятно от грязи.

Но всё было зря, сколько бы он не прикладывал усилий.

— Злата… Как же ты… Что же это… — забормотал отец, отшатнувшись, я увидела, как его глаза наполнились слезами, что никак не текли вниз из-за мужской гордости.

И от этой картины сама, не сдержавшись, всхлипнула.

— Папочка…

— Дура ты, Злата, дура… Никак сгубить нас с матерью решила? — спросил он и отступил от меня на шаг. — Чем тебе не любо жилось прежней жизнью? Вначале замуж за лесника вышла, а теперича подалась в жрицы… — Он бросил на Ванду взгляд полный ненависти, начал кричать. — А ты чего молчишь, душегубка?! Мало тебе было сестры моей, добралась до дочери! Пляши, ведьма, ты своего добилась!

Власий поднял свой посох с земли и угрожающе пошёл на жрицу. Но у той не было даже тени испуга на лице. Она продолжала стоять так же твёрдо, как идол божества, вбитый глубоко в землю.

Но я не могла допустить, чтобы Власий вдруг на эмоциях навредил ей или она ему, а потому встала между ними и уткнувшись в отца ладонями, заявила:

— Нет, не надо! Я сама на этот путь встать решила! Буду жрицей вместо Ванды, так что либо прими меня, либо как староста изгони прочь! Я могу уйти, если ты так жрецов ненавидишь!

Мой взгляд был полон готовности принять всё, что он сказал бы… Но Власий лишь дико заглянул мне в лицо и встряхнул за плечи вполсилы.

— Очухайся, непослушная девка! Думай, что говоришь! Как я могу?.. Тебя, свою кровиночку!

— Значит, примешь новой жрицей в общину? — спросила я упрямо.

Только ответа не услышала. Вместо него кусты опять зашевелились, в другой стороне, и мы все как один посмотрели в сторону этого звука.

Внутренний голос болью в висках и испариной на лбу предупреждал об угрозе, настолько сильно, что хотелось согнуться пополам, но я держалась. Если это зверь, то я должна была уверенно стоять на ногах, должна была показать, что не боялась его и принимала.

— Ванда… Ты тоже это чувствуешь? — тяжело дыша, спросила я шёпотом.

Но её ответ поразил меня:

— Чего? Что там, Злата?

Она встала ко мне ближе и начала держать за руку, чтоб я не свалилась в грязную листву. Отец и брат же, заметив, как мне поплохело, заслонили меня за своими спинами и выставили оружие. Один свой посох, другой — грибной нож из-за пояса.

— Кто там? Покажись! — потребовал Власий сурово, когда кусты опять подозрительно пошевелились.

Судя по их лицам, они были готовы встретить любого, кто бы там ни был. Хоть медведя, хоть кабана, хоть самого Чернобога. А у меня поджилки затряслись под юбкой, потому что понимала, что зверя они этим не остановят. Только больше разозлят и сделают больно.