Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 42 – Каролина Бром

Отодвинула стол, прижалась к краю стола поясницей, чтобы иметь хоть малейшее чувство опоры. Вновь скрестила руки на груди и посмотрела прямо в ярко-голубые глаза Адамира.

Тот сразу перестал шагать туда-сюда, ко мне приблизился.

Полушёпотом спросил:

— Значится, желаешь знать, с чего я вздумал взять тебя в жёны?

— Да, — ответила я твёрдо, а у самой от того, как он близко, затряслись ноги.

— Приглянулась ты мне. Душой, телом. Не страшишься меня, косо не смотришь… Да и сама такая, что глаз радуется. Улыбка твоя, твои очи… Твоя косонька… Стою сейчас рядышком и во всей тебе чую мир и покой.

От этих слов, пылких, искренних, внутри грудной клетки занялся огонёк. И с каждым словом он был готов стать больше и больше, разгореться до размеров чудесной Жар-Птицы. Воспарить до самого солнца и меня на этих крыльях огненных поднять за собой.

— Ну так бери меня… — блестящими глазами изучая его серьёзное лицо, шепнула я. Его тело тут же приблизилось ещё… — Будет тебе до конца жизни и мир… И покой…

Он одним сильным вдохом втянул воздух совсем близко со мной, и я ощутила, как накрыло волной его сильной энергии. Как невольно нарушаю наказ отца — теряю голову.

Как же тут устоять?

Адамир, видя, что я не боюсь, осмелел ещё чуть больше. Коснулся своими тёплыми пальцами моего виска. Аккуратно нащупал покрытую коркой ранку сквозь золотистые волосы.

Одно его касание, даже не в интимном месте… А мои мурашки уже готовы были закружиться в безумном хороводе. От ощущения чистой благодати мои ресницы на секунду прикрылись сами собой…

— Надо же, шрам останется… — не убирая руки, пробормотал Адамир с какой-то странной печалью и… виной?

Мне тут же захотелось успокоить его, показать, что всё это пустяки, мелочи, если я буду с ним, а он — со мной.

— А я не боюсь шрамов… — заявила я полушёпотом.

И очертила большим пальцем выделяющийся рубец на его скуле. Адамир вздрогнул, будто от пойманной в сердце пули, прикрыл веки, но не оттолкнул.

Я бросила взгляд на его манящие, чуть обветренные на лесном воздухе губы, что сейчас были сжаты, и следом рефлекторно поджала свои. На них ещё осталось немного сладкого вкуса земляники. Интересно, а на его губах — тоже?

Захотелось попробовать… Очень-очень…

_____

*Перуновые копья (авторское) — молнии.

Рядом с нею сердце билось, что молот о наковальню, и сим громом все думы в голове заглушало. Помимо одной — о Злате. Вот она, со мною наедине, всего в одном шаге. Манила каждым взором, каждым движением. Аки самая могущественная колдунья. И от чар её деваться мне было некуда…

До того красивая, что на неё одну в целом свете и смотрел бы до скончания своего века. До того смелая, что с её смелостью даже зверь мой внутренний не желал связываться. Токмо недовольно повизгивал вдали разума отчего-то.

Не по нраву была Злата моей дикой хвори. И не знал я, то ль радоваться этому, а то ль беспокоиться? Что, ежели в первую пору зверь её сторонился, а после одним днём взбесится и…

Такое ведь уже бывало. В ту ночь, в лесу.

О боги, поберегите её милую душеньку. Даже думать не желаю, что может с нею произойти!

И чего она, красна девица, нашла во мне, старом затворнике? Можа, благодарность за спасение со светлым чувством спутала? Можа, ещё одумается? Отговорю-ка, отважу от себя по-хорошему… А то ведь сил всё меньше и меньше её красоте противиться!