Книга Замуж за зверя. Попала!, страница 59 – Каролина Бром

Ну точно как какой-то леший в женском обличье.

— Ой, Ванда, это ты…

— Вестимо я. Кому ж ещё быть в моей избе?

— Точно. А я могу зайти?

Ванда несколько мгновений стояла неподвижно, пристально меня разглядывая. А затем кивнула с улыбкой.

— Проходи, коль не боишься, чужая душа.

А затем она взмахнула рукой, и случилось то, что точно не смогла бы объяснить никакая физика или хоть все науки вместе взятые! Створка ворот поддалась какой-то неведомой силе и, заскрипев, начала медленно открываться передо мной.

Я встала в ступор. Это выглядело необычно, эффектно. Хозяйку дома явно потешила моя реакция, судя по весёлому взгляду.

— Ну? Идёшь или как?

— Ох ты ж… Ага… — Я неспешным шагом вошла во двор, с таким взглядом, будто впервые узнала, как выглядит калитка. — А ты все двери умеешь силой мысли открывать?

— Чегось? Не-е-е… Так токмо мой прапрадед мог. Сильный был бес, прожил до ста двух. Мне же подвластны токмо те двери, на коих стоят мои знаки.

Она показала на обратную сторону ворот, и я заглянула. На одной из дощечек внизу был выведен сложный символ странной краской. Смысл был мне непонятен, но как будто бы от него исходила едва ощутимая угроза.

— Кровь? — догадалась я.

— Ага, коровья.

Эх, нет. Не травоядная она. Самая что ни на есть хищница. Лиса, притаившаяся в засаде. Я даже немного расстроилась.

С другой стороны, чего я ожидала? Ванда — жрица, та, кто общается с богами и делает им подношения.

— Ну проходи ж ты уже, чего встала? — спросила она, пропуская в свой дом. — Али передумала, испужалась?

Я замотала головой и решительно прошла дальше, краем глаза заметив во дворе большое кострище, потухшее, но не так давно разжигаемое, судя по почерневшим, ещё дымящимся поленьям. Половицы крыльца оказались крепкими, а по углам были рассыпаны какие-то сушёные семена.

Внутри её жилища тоже было необычно, но по-своему уютно. В хаотичном порядке всюду стояли потухшие свечи. Окна были зашторены красивыми занавесками, на печи стоял небольшой котелок, а в очаге горело что-то источая приятный травянистый аромат на всю комнату.

На огромном столе поверх скатерти лежали исписанные полотна бересты, камни, кусочки угля, мела, чучело маленькой серой ящерицы с длинным хвостом и какие-то жреческие атрибуты.

Напротив стоял стеллаж почти во всю стену, заставленный склянками и коробочками. Ванда варила какие-то зелья, выходит, я по адресу. А ещё везде висели мешочки с травами, и на глаза, куда ни глянь, попадались нарисованные знаки.

Рассматривая всё большими, удивлёнными глазами, я прошла к столу, присела на лавку и положила ладони на скатерть.

Но вдруг дёрнулась от сильного испуга, едва не перевалившись спиной через лавку. Чучело ящерицы оказалось не чучелом. Она живая!

— Ой, мамочки! — вскрикнула я.

Ящерица, вскочила, зашипела и быстро поползла по столу, к краю. Ванда тут же оказалась рядом и протянула руку, ловко поймав беглянку. Я напряглась, опасаясь, что сейчас стану свидетельницей чего-то жестокого.

Но нет, я ошиблась. Ванда раскрыла ладонь и начала ласково гладить пальцами по голове эту ящерицу, а та больше и не думала убегать, явно привыкшая к рукам.

— Ну ты и пакостник, Хвостик! Чего мне гостью пугаешь, а?

— Это твой питомец? — удивилась я. — Ничего себе!

— Мой кто?

— Ну… домашняя зверушка.