Книга Дом Зверя, страница 182 – Мишель Вон

И вот к чему все это привело.

Я отодвинула стул от колченогого стола и села на то же место, где всегда обедала. Здесь мама тихими вечерами учила меня выписывать буквы, улыбалась и называла умницей, если у меня хоть получалось сколько-нибудь хорошо. Остатки ярости улетучились, а вместе с ней и боевой дух. Я запрокинула голову и безучастно уставилась на потолок.

По полу скрипнул еще один стул, будто кто-то уселся за стол напротив меня.

Сил удивляться уже не осталось. Я медленно выпрямилась и посмотрела, кто там.

Это оказалась небольшая фигурка со знакомой копной золотистых волос. Шестой. Теперь его лицо было целым, щеки – круглыми и пышущими здоровьем, черты – приятно гармоничными. Отличались глаза: они смотрели спокойно, по-взрослому.

Не Шестой… Эфрем.

Прежде никто не проникал в убежище моего разума. Насколько я знала, это невозможно. Предполагалось, что это место – безопасная гавань, где человек беседует со своим богом. Но Эфрем не казался здесь нарушителем. Напротив – он словно уже был здесь какое-то время, а я его только заметила.

У стены позади Эфрема стоял страж без нижней челюсти, чье изуродованное лицо резко бросилось в глаза на фоне мирной обстановки комнаты. Во мне наконец пробудилось слабое любопытство, и я посмотрела на своего покойного брата.

— Как вы здесь оказались? – Это был самый главный вопрос.

— Мы связаны с тобой, – просто ответил Эфрем. – Мы здесь давно.

Я снова перевела взгляд на стражника. В последний раз, когда я его видела, он стоял в темном углу моей комнаты, прячась среди кошмаров.

— Вы… мои призраки?

— Я был твоим первым призраком, – сказал Эфрем. Голос звучал в точности как у Шестого, но манера речи – как у совсем другого человека. Он родился сыном аристократа и говорил соответствующе, но глаза светились добротой, как те, что я видела на лице крошки-механоида, которому теперь принадлежало его тело. Эфрем улыбнулся. – По сути, я очутился рядом, едва ты выучилась ходить.

— Едва… что? – произнесла я в замешательстве, поскольку не представляла, что такого могла натворить в детстве, раз меня стал преследовать неупокоенный дух. Я совершенно точно никогда не видела ни его, ни остальных призраков, пока в мою жизнь не вошел Астер.

— Ты ни в чем не виновата, – успокоил Эфрем, прочтя мои мысли. Он был ровесником Шестого – в это время он и умер, предположила я, но казался мудрее, что не вязалось с внешним обликом. По сути, Эфрем был моим старшим братом.

— Я был еще мал, – объяснил он с горькой улыбкой. – Растерян, сбит с толку, потому и привязался к тебе. Путь указал наш отец, хотя и сам этого не сознавал, и я рад, потому что теперь могу отдать тебе кое-что.

В руках Эфрема вдруг возникло письмо, и он протянул его мне.

Сердце замерло. Я узнала почерк на конверте. Когда-то я долго всматривалась в буквы, написанные этим почерком, под добрый голос, учивший меня читать.

— Моя мать его сожгла, – извиняющимся тоном объяснил Эфрем. – Но у Дома Кэррин был обычай сжигать подношения предкам. Пережиток старой религии, который существовал до появления высших богов. Я нашел пепел и решил сохранить. Надеюсь, не перегнул палку.

Ответить я не смогла. Дрожащие руки сами взяли у него конверт, будто моим телом снова завладел кто-то другой.

Сначала я просто долго смотрела на округлые буквы, начертанные на конверте.