Книга Дом Зверя, страница 20 – Мишель Вон

Вскоре явился слуга с полным подносом кушаний. Блюда были так искусно сервированы, что стало жаль их есть. Это оказался лучший ужин в моей жизни: нежный паровой омлет, кусок идеально прожаренной говядины с ароматными овощами, хотя удовольствия от еды я не получила.

Комнаты уже тонули в полумраке. Как только слуга удалился, я тут же бросилась зажигать лампы. Подумаешь, ничего необычного! – уверяла я себя. Я и в Мерее привыкла есть в одиночестве – в те вечера, когда мама брала дополнительные смены, чтобы свести концы с концами.

Но ведь тогда-то я знала, что мама вернется.

Теперь комната казалась слишком просторной, с приближением ночи в доме становилось все прохладнее. Я вздрагивала от каждой тени, что падала от мерцающих масляных ламп. На память пришло то существо в храме, которое улыбалось мне, будто приветствовало; мне почудилось, словно оно затаилось где-то рядом. Я вскочила и бросилась к окнам, распахнула занавески как можно шире, чтобы впустить догорающие лучи заката, но сразу задернула: небо уже окрасилось пурпуром, и лес у подножья гор во тьме жутковато скалился рядом черных зубов-деревьев.

Неужели все в Доме Авера жаждут именно этого? Приобщиться к тьме, ощутить, как в глубине души просыпается безумие? Занавески с легким шорохом сомкнулись, и мне померещилось, будто за ними мелькнул какой-то силуэт, некто подглядывающий за мной.

«Не хочу этого видеть! – твердила я себе, словно пытаясь прогнать его усилием мысли. – Не хочу этого видеть! Не вижу этого, не вижу!»

Я оттащила обеденный стол в сторону, чтобы во время трапезы сидеть спиной к стене, и медленно, без аппетита, поела, отчаянно тоскуя о доме.

Ночь выдалась беспокойной, и продержалась я, только и думая о завтрашнем дне, когда снова окажусь в теплой и светлой классной комнате и получу там знания, которыми потом поделюсь с мамой. И пусть компания оставляла желать лучшего, по крайней мере, я буду не одна.

Но когда после завтрака я, как было велено, явилась на занятия, меня остановили, не дав даже войти.

— Мне очень жаль, леди Альма, – сказал мастер Вуонг. – Предтеча запретил мне вас обучать.

Я недоверчиво уставилась на него и глупо, по-детски, переспросила:

— Но как же мои уроки?

Я все утро их ждала.

— Вам будут преподавать отдельно. Полагаю, ваш отец пришлет кого-нибудь в гостевой дом.

В гостевой дом. В уединенные покои, где я с трудом выдержала ночь. Я словно окаменела. Мастер Вуонг отдал мне работу, которую я вчера написала; теперь она мне была уже ни к чему.

— Вы великолепно справились, леди Альма, – сказал он. – Вас ждет блестящее будущее. Мне правда очень жаль.

Я не стала спрашивать почему – и так все знала. Каим, или Юфина, или Даранта, а может, кто-то еще из Дома Авера, кому не по нраву мое присутствие в поместье, настоял, чтобы меня держали отдельно. Мастер Вуонг проявил доброту, я и не осознавала, как сильно в ней нуждалась. Конечно, моему счастью не суждено было продлиться. Учитель казался разочарованным, и от этого стало еще грустнее. На миг мне почудилось, будто он хочет еще что-то добавить, но тут позади него кто-то многозначительно кашлянул. За спиной мастера Вуонга я заметила Каима и Фиона, которые сидели в залитом солнцем классе. Взгляд кузена был тверд, словно скала, Каим смотрел на меня с триумфом. Он одержал победу, восстановил справедливость. Он находится в классе по праву, а мне здесь не место.