Книга Дом Зверя, страница 24 – Мишель Вон

Всего в одиннадцать лет я уже была в ответе за две загубленных жизни.

Я терзалась дни напролет; тело мое и разум медленно чахли. Все время я проводила в постели, однако спала редко, а когда все же удавалось задремать – очень беспокойно.

Мне снились кошмары: взмах меча, смертный страх в глазах стражника. Иногда я просыпалась и видела его укоризненный призрак, что скрывался в темноте, потом моргала, и видение рассыпа́лось.

Осмелели и прочие тени, которые таились вокруг с того вечера в храме. Я представляла их предками Дома Авера, восставшими из склепа; они бросали на меня укоризненные взгляды. Сквозь усталость я отметила: некоторые особенно старались привлечь мое внимание. Они маячили на краю поля зрения, робко тянули ко мне руки, точно собирались коснуться плеча. Призраки наблюдали за мной и что-то бормотали – но у меня не было сил разобрать их слова. Я гадала, нет ли среди них мамы – это и страшило, и волновало так сильно, что порой перехватывало дыхание.

Наконец я слишком ослабела и уже не пыталась защищаться от того, что поджидало меня во мраке.

Где-то через неделю после маминой смерти я поняла, что кто-то сидит рядом со мной на кровати. Я не повернулась. Мурашки побежали по коже, все инстинкты велели броситься прочь из комнаты, но мне было все равно. Не то чтобы мне хотелось умереть. Просто жить не осталось сил.

Я вспомнила множество изображений Зверя, которые видела в поместье. Его мощную челюсть и гриву извивающихся теней. Представила, как он заявляет, что я не гожусь ему служить, а потом рвет меня на куски множеством своих лап. Представила, как отец находит мое тело. Но если я здесь умру, Зандер сочтет это просто небольшим неудобством. Если меня не станет, всем будет плевать. Это причиняло невыносимую боль.

— Мне не плевать, – сказал тот, кто сидел рядом. – Я буду очень по тебе скучать.

Приподняв голову от сырой вмятины на подушке, я медленно открыла глаза. Занавески были раздвинуты – это слуги пытались меня разбудить. Но солнце уже закатилось, и комната тонула во мраке.

Вся, кроме него.

Он вернулся.

Мой друг – тот, кого я придумала себе в детстве, чтобы скрасить одиночество, с серебристыми волосами и глазами точно звезды. Казалось, с тех пор минула целая вечность. Я годами про него не вспоминала, а теперь он пристроился на краешке моей кровати.

— Ты не настоящий, – хриплым от долгого молчания голосом сказала я.

— Поможет, если я докажу обратное? – Он сверкнул глазами и склонился ко мне – мальчишки в Мерее так же заинтересованно склонялись к найденному в траве жуку. Он потянулся к моей руке, беспомощно лежавшей на груди, и ущипнул. Больно!

Я резко выпрямилась.

— Ой! Какого…

Он проказливо усмехнулся. Как странно – я никогда не представляла его лицо в таких мельчайших подробностях. Теперь я рассмотрела каждую прядь пепельных волос, морщинки в уголках глаз от улыбки. Он повзрослел с тех пор, когда я последний раз его видела, но так и должно быть – ведь я тоже выросла. Думала ли я когда-нибудь о его одежде? В моих воспоминаниях он был одет просто, мне виделся скорее общий образ, чем детальное воплощение. Теперь он был в белой мантии из плотной материи, руки оплетали тканые ленты, на окантовке одеяния золотом были вышиты церемониальные узоры. Такие мантии я видела прежде, их надевали участники скорбных процессий, что брели по улицам, сопровождая своих мертвецов на пути к морю. Погребальное одеяние.