Книга (не)спящая красавица, страница 2 – Марьяна Морская

Катерина надула большой ядовито-зеленый шар из жвачки и хлопнула его перед носом оборотня.

— Та-а-ак! Метёлкина! — подавился рычанием Валера.

— Мы ведьмы — народ свободный!

— Тогда свободна, Метёлкина! — еще один рык. А потом в сторону Алисы: — Бессонова, ты в последнее время спишь на ходу! Дуй живо к Аристарху Львовичу!

«Да не сплю я! — хотелось возразить Алисе. — Вообще!». А вместо этого пришлось поспешно надеть специальную фирменную «слезливую» жилетку с логотипом «БПП» (клиенты бывали разные и слезы лили, порой, тоже специфические).

Но сегодня, кажется, слезы придется лить самой Бессоновой. За все три года работы ни одного выговора! А тут вдруг сразу «на ковер» к самому Главгаду.

Поговаривали, что Аристарх Львович наполовину то ли горыныч, то ли дракон, потому и шептались и называли его все Главгадом. А может у него просто был дурной характер...

Обитал Главгад на самом верхнем этаже здания, в башенке, аки Рапунцель. Алиса усмехнулась, когда представила, что после просьбы «Рапунце-е-эль! Скинь свои волосы-ы-ы!» на башку ей падает не копна золотистых волос, а чешуйчатый драконий хвост! Правда смеяться вскоре расхотелось — Аристарх Львович распахнул дверь своего кабинета и грозно воззрился на Алису. Только вот при столь внушительном имени-отчестве да при крови драконов-горынычей Главгад обладал по истине смешнючей внешностью: маленький, пузатенький, чуть лысоватенький. И никаких там трех голов змея-горыночевских и в помине нет! Только если он не прячет их в карманах брюк.

— Вот чего ты улыбаешься, Бессонова? А? — Аристарх Львович нервно поправил узел галстука.

— Я не улыбаюсь...

— По глазам все вижу, Бессонова! По глазам! Заходи давай, время — деньги, Бессонова! — и он оставил за собой дверь кабинета распахнутой. Сам просеменил к большому кожаному креслу за столом, шлепнулся в него, сцепил руки в замок и уставился немигающим взглядом на Алису. — Ну-с, Бессонова... В чем дело?

Алиса прошествовала к столу и села на предложенный стул, на самый краешек. Опустила очи долу.

— Это отчего же Вы мне, Бессонова, показатели портите? Работаете вяленько. Намедни жалоба на Вас поступила от четы... мм...мм... — Аристарх Львович никак не мог найти в своих записях имена жалобщиков. Наконец нашел и снова воззрился на Алису. — От четы оборотней.

— На самом деле там тяжелый случай. Там вампиро-оборотничекая семья. Они ужиться не могут. Вампирша его как хозяйка не устраивает, а он, оборотень, слишком...

— Что слишком, Бессонова?

— Любвеобильный. Он — любвеобильный. А еще они ипотеку взяли.

Глазоньки Аристарха Львовича заиграли, заблестели. Истории с ипотеками он любил. Это ж сплошная нервотрепка, золотая жила на долгие годы!

— Эх, Бессонова, Бессонова! — снисходительно проронил Главгад. — Плохо выглядишь, Бессонова. Тебе бы в отпуск... — И тут же строго: — Никакого отпуска! У нас работа...

Алиса сначала воспряла духом, а потом снова поникла. Ну что ж, никакого отпуска. Пообщавшись с начальством лично, она пришла к выводу, что все-таки нет в крови Главгада благородной драконьей крови, зато есть — жабья. «Жаба душит» — это точно про него сказано, ибо жадности Аристарха Львовича позавидовали бы даже гномы.

Здание БПП гудело как растревоженный улей. Работа шла полным ходом. Люди и нелюди плакали, жаловались, изливали душу, кто-то даже исступленно подвывал... Всё, как обычно. Как 365 дней в году до этого дня и то же самое будет после.