Книга Мужья на блюдечке, страница 39 – Елена Арматина

Темнота и жуткая тишина заполнили мир вокруг меня. И только «Врешь, не уйдешь!», произнесенное запыхавшимся женским голосом предупредило меня, что сейчас вновь последует вспышка боли.

Устало открываю глаза, прогоняя тьму и муть — и вижу Нолу… С жуткой гримасой на лице она поднимает надо мной сжатую в кулак ладонь.

— Еще раз тронешь, убью, — нахожу в себе силы прошептать и еле успеваю откатиться в сторону. Ее удар вскользь прошелся по плечам, хребту.

И вдруг она как заорет:

— Жива! Жива! — она хватает меня за плечи и тянет на себя.

Я же вцепилась ладонями в бортик саркофага, и пытаюсь перевести дыхание, сопротивляясь ей из последних сил.

Все-таки ей удалось выковырять меня из саркофага. Нола прижала меня к себе так, что казалось, вот-вот затрещат ребра. Она раскачивалась вместе со мной из стороны в сторону и, не переставая, бормотала:

— Жива! Жива!

— Ты чуть меня не убила. А сейчас — удивляешься?

Мне было так обидно, что непрошенные слезы сами потекли из глаз.

— Я заводила твое сердце. Кажется, оно остановилось.

— Кажется? — мне, наконец-то удалось вырваться из ее объятий, и я посмотрела ей в лицо.

На нем чувства сменяли друг друга с огромной скоростью — страх, переживание, радость и, наконец, усталость.

— Я не уверена. Но проверять у меня не было времени. Вот твои предшественницы точно так же засыпали, и потом не просыпались.

— Подожди, подожди, — замотала я головой, выбираясь из саркофага. Одеяло, так полюбившееся мне, я прихватила с собой. — Какие-такие предшественницы? И как это «не просыпались»?

Женщина посмотрела на меня долгим тягучим взглядом, будто размышляя: рассказывать или нет. Наконец, решившись, она позвала меня за собой:

— Пойдем, Суоми.

Она повела меня к тем саркофагам, в которых спали несколько девушек. Переходя от одного к другому, она любовно проводила рукой по стеклу, будто гладя и лаская их, а в глазах горела грусть и обреченность. Только теперь я поняла, что она уже пожилая женщина. Если коротко стриженные седые волосы ее и можно было принять за дань моде, то густая сеточка морщинок, залегших вокруг глаз говорила о ее преклонных годах.

— Это — Карли. А это — Дженна.

Она шла от одной капсулы к другой, называя каждую из девушек по имени.

— Их осталось только четверо. Ты — пятая.

Она повернулась к пустующим трем капсулам и глаза ее наполнились слезами.

— Всего вас было одиннадцать. Ты ведь ничего этого не помнишь, правда?

Нет, конечно. Я и имя-то свое не помню, что уж говорить о еще десяти девушках.

— Шесть месяцев назад наш звездолет потерпел крушение. Все, кто мог, спаслись на спасательных шлюпах. Эта планета, Ирида, стала нашим новым домом. Правда, не таким уж и гостеприимным, как мы на то надеялись. Но все же, жизнь здесь прекраснее, чем в рушащейся под твоими ногами жестянке. В одном из спасательных шлюпов перевозили и вас. Одиннадцать. Вас было одиннадцать. Посадка оказалась жесткой — наш шлюп напоролся брюхом на скалу…

Нола неопределенно ткнула пальцем вверх.

— Мы потеряли четыре капсулы. Маячок на одной из них замолчал почти сразу же. Оставшиеся три капсулы продолжали посылать сигналы. Одну капсулу мы смогли найти поблизости, но не успели вернуть ее. Местный царек, на чьих землях она нашлась, не отдал нам ее. Правда, вскоре он пожаловал к нам и подарил нам немного земли. Наша девушка стала его любимицей. Именно ее мы должны сейчас благодарить, что имеем возможность спускаться вниз. Но… мы потеряли слишком много времени. К тому моменту, как мы хоть как-то организовали свою жизнь, мы потеряли следы оставшихся трех саркофагов. Если честно, то все уже отчаялись найти их.