Книга Эникс и Аметист, страница 41 – Ти Шарэль

— Случайно. Его оглушило имперским ударом, наши приняли за своего и притащили в лечебницу.

— Как-то уж слишком удачно!

«Сложно не согласиться», — подумала я и поняла, что за пол месяца, проведенного в Вексероне, привыкла к таким мысленным ответам.

— Да, выглядит подозрительно. Но… Малахар его не подсылал. Император был в ярости, такое не сыграешь.

Я вдруг зевнула. Ранний подъем, крайне напряженной день, горячая еда и уютная постель манили в сон.

— Спи, детка. Отдыхай.

— Посиди со мной, — попросила я. Вроде бы мама согласилась. В любом случае ответа я не услышала, провалилась в сон.

***Амет***

На восьмую ночь все изменилось. Я завалился на кровать, но вместо того, чтобы мгновенно отключиться, уставился в потолок. Спать хотелось неимоверно, но меня словно пробку выталкивало из сонных глубин. Прокрутившись пару чесов, я встал. Подошел к окну, постоял, вдыхая летний воздух. Потом перестал бороться с собой и источником беспокойства и отправился проверить Эни.

Она проснулась, стоило мне войти в комнату. Сжалась на кровати испуганным зверьком. Луна обрисовала изгибы укрытого легкой простыней тела, тяжелое покрывало лежало отброшенным в сторону. Я медленно подошел к кровати.

— Я просто посижу, не спится, — прошептал, чтобы не напугать.

Эни расслабилась, затихла и почти сразу уснула. Я осторожно лег поверх простыни и тоже отрубился. А утром тихо ушел. На следующий день все повторилось, меня безумно тянуло к Эни, хотелось видеть постоянно, буквально каждое мгновение, не выпускать из вида днем и из объятий ночью. Как же было бы хорошо, согласись она стать моей женой… но Эни была непреклонна, как само время. День отъезда настал.

Я долго смотрел в высокие окна, скорее чувствовал, чем видел тонкий девичий силуэт, и сердце разрывалось. Не ехать нельзя — только я смогу смягчить решения императора, поговорить с ним наедине, но оставлять Эни одну… Все во мне противилось этому.

Однако нормального разговора с дядей так и не вышло. Ни в первый день, который он, как и я провел верхом, ни во второй, в который император предпочел ехать в карете.

— Ты слишком юный, — в словах дяди явственно звучало «глупый», — и ставишь собственные интересы выше государственных. Это пройдет. Одна жизнь и одна судьба — это капля, смахнул и забыл.

Дядя в момент разговора лежал на длинном диване вдоль всей стены кареты, потягивал что-то из бокала и был настроен философски. Вряд ли свою жизнь он тоже соотносил с каплей.

Я стиснул зубы и вернулся в седло. Я поговорю с княгиней, когда буду передавать письмо. Предложу любую свою помощь, чтобы вернуть Эни домой. И плевать, какие последствия будет иметь это решение. За ошибки нужно платить.

Дышать стало легче.

— Про тебя они не знают, — мама сидела за столом и постукивала кончиком пера по деревянной поверхности. — Мы тоже не будем торопиться их просвещать.

— Но я хочу присутствовать на переговорах! — тут же вскинулась я, и оглянулась на присутствующих в поисках поддержки.

— В зале совета есть тайная ниша, — сказал драу Триз, заслужив мой благодарный взгляд. — Драу Эникс может расположиться там.

— Хорошо, — мама сделала какие-то пометки у себя в бумагах. — Как устроили… хм… гостей?

— В Восточном крыле. Императора и наследника разместили на верхнем этаже, сопровождающих на втором. Казарму мастера Трэвиса освободили для охраны.