Онлайн книга «Эникс и Аметист»
|
— А ты красавчик, — истерически хихикнула я то же самое, что говорила дракончику на ладони. И в этот момент силы-таки закончились. ***Амет*** Я проснулся рано. Выпутался из объятий жены и подошел к окну. Рассвет только занимался, и с улицы тянуло свежестью — раннее утро принесло последний ночной дар. Прохладный воздух обдал влажное тело, дав понять, что я снова проснулся в поту. От кошмара, которого совершенно не помнил. Раньше, когда Талия будила меня сразу, я успевал ухватить кусочки сновидения, но они почти сразу таяли, оставляя чувство потери и несбывшегося счастья. Теперь не осталось даже этого. На ладони заныла метка. Почему я не там, где проходит испытание? Разве не должен был? Но дядя сказал уехать, и я послушался. Почему? На метке оставалось совсем мало «песчинок», я уже не успею к началу поединка, но если я уехал, значит, Малахар применил зов. Странно, что дошло только сейчас. Кто же тот смельчак? Если я, второй по силе драу в империи, отсиживаюсь дома, то кто собрался умереть на арене? Драу Хитар? Линт? Рубан? Духоту спальни перестал спасать тонкий ручеек свежести от окна. Я тихо вышел из спальни, спустился на улицу. Мой дом спал — уютный, надежный, привычный как старая кожаная перчатка. Справа конюшни, слева рабочие постройки, впереди — за оградой — пруд. Я направился к нему. Стянул на ходу рубаху, едва не запутался в штанах, но справился и стряхнул их с ног, разбежался и с тихим «ух» запрыгнул в воду с мостков. Духоту смыло разом. Ленивыми гребками я доплыл до середины пруда и распластался на спине. А потом меня накрыло. Ударом в грудину. Сразу утянув на дно, забив рот водой и криком, память — событиями, тело — жаром, а душу — болью. Там на арене сражался не Хитар и не Линт. Там напали на мою Эникс. На мою женщину, которую я умудрился забыть. Обращения я не заметил. Просто злость на себя и Малахара выплеснулась из меня с такой неистовой силой, что способна была вскипятить несчастный пруд, и он избавился от опасности, выстрелив мною в уже посветлевшее небо. Изменения в восприятии себя и мира тоже пришло после, когда я задумался о своем первом обращении. Я не ощущал себя иным, тело было безупречно послушно, крылья воспринимались как непреложное продолжение меня, полет — как кратчайший способ добраться до цели. Не было никакого второго «я», чужих мыслей или присутствия. Я оставался собой. Разве что исчезла ненужная шелуха сомнений, чувства вины и стыда. Мир поделился на черное и белое. Все очень просто. Есть я. Есть моя женщина, которой грозит опасность. Есть враги, которых нужно уничтожить. Точка. Я летел, разгребая крыльями воздух, со скоростью, которую невозможно представить на земле. Путь от моего поместья до дворца занял бы четыре часа конного хода, шесть часов каретного. Я долетел за двадцать минут. Ах да, зрение тоже изменилось, стало выборочным. Скорченную фигурку я увидел сразу. Только потом заметил квадратное поле, окруженное неподвижными мужчинами. И врага, что причинял боль моей женщине. То, что такого врага нельзя оставлять в живых, не вызвало сомнения. И я не колебался, когда всеми четырьмя лапами врезался в песок и обрушил на врага всю мощь огненных легких. От драконьего пламени нет щитов. |