Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 90 – Лина Розен

Он пошевелил губами, будто произнося «йер», и амориец наклонился к нему, шепча что-то в ответ и отдавая квадр. Мужчина спрятал монету в полах грязной одежды, кивая, и Лигелий выпрямился, отряхивая руки и открывая перед Ардали дверь. Девушка вошла в здание первой.

Расколотый дом внутри не походил на Дом перепутья: второй был местом тихих встреч, в первом же было еще более шумно, чем на улицах Фьери; Дом перепутья был небольшим, когда как Расколотый дом казался огромен и будто мог расширяться, способный вместить в себя всех гостей. Он напоминал город больше, чем дом. Но существа здесь были те же.

Узкий коридор у двери в Расколотый дом занимали длинная стойка, за которой на вытянутых стульях сидели гости, и высокие полки, доверху наполненные чашками и бутылками, мерцающими в ореоле свечей.

Испещренный шрамами загорелый мужчина наполнял бокалы и чаши, развлекая гостей: одним он отвечал, другим кивал, показывая, что слышит. В узком коридоре витал удушающе сладкий аромат масел и специй, переходящий за широким круглым проемом в запах сдернутой с деревьев коры, свежесрезанных цветов и обжаренных темных зерен.

Коридор сменял огромный зал без окон, стремительно уходящий к темным и острым неровным сводам пещеры, усеянным светящимися бледно-зелеными точками. Амориец сжимал руку девушки, прокладывая путь сквозь толпу, и только поэтому Ардали не терялась.

В центре зала, окруженная изгибами воды, на темной поверхности которой плавали серебристые чайные свечи и цветы, ограниченная тремя колоннами естественного происхождения, находилась сцена, укрытая коврами. Вокруг нее были рассеяны столы, низкие скамьи с подушками и хаотично расставленные стулья без спинок. Зрители занимали все места.

На сцене кружилась изящная гибкая девушка. В одно мгновение она ступала шаг в шаг, будто по нити, и вдруг падала, словно нить обрывалась. Многослойные летящие одежды окутывали танцовщицу, пробуждая в памяти образ падающих с дерева лепестков.

Миг, и девушка плавно поднималась, точно раскрывающийся бутон цветка, начиная кружиться вновь. Подобная воде и земле, грациозная, как замея, она, кружась в своем наряде, напоминала покрывающие небо облака, стремящиеся друг к другу в желании стать целым.

Лицо и волосы танцовщицы скрывала сияющая на свету вуаль. В мелких частицах, покрывающих ткань, Ардали признала пыльцу хелы.

Пришедшее из древнего языка Хаоса, слово «хела» значило дословно «путеводный огонь». Эти маленькие бабочки, напоминавшие мотыльков и имевшие на крыльях особую пыльцу, способную светиться в темноте, почти не появлялись на поверхности, предпочитая недра Таллара.

Для талларцев они имели большое значение. Пещерники находили с их помощью выход из лабиринтов внутри скал; влюбленные приглашали посмотреть на бабочек тех, кому хотели сделать признание; баротни же и вовсе ласково называли хелами своих избранниц.

Спящие днем в глубинах пещер, умевшие сливаться с камнями, хелы считались одним из символов Таллара. Их пыльца была редким ресурсом, который добывали в недрах скал с жуков-хелатов, еще не превратившихся в бабочек, и входила в состав единственных в своем роде красок, что могли светиться в темноте. Состав красок хранился в тайне.

Сделанные для печатей хелы, не встречавшиеся за пределами страны в свободном виде, эти краски использовались мастерами и властителями Пограничья для подтверждения подлинности писем, товаров и бумаг. Многие пытались заполучить рецепт красок, но уходили с пустыми руками: лишь пыльца хелы, на основе которой делали краски, изредка пересекала границу Таллара.