Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 18 – Кристина Юраш

— Они золотые дети, Лиада, — вдруг произнесла Эльви, наблюдая за моими судорожными движениями.

Я замерла, сжимая в руках сложенную рубашку.

— Кто? — прошептала я, теряясь в своем горе.

— Аристократы. — Она фыркнула, и в этом звуке было столько яда, что мне стало не по себе. — Драгоценные. Выстраданные. Незаменимые. Единственные в своем роде. От них зависит будущее семей. Удачные брачные сделки, наследование… От них зависит будущее Империи. Ни одна волосиночка не должна упасть с головы драгоценного дитя!

Она провела пальцем по корешку своего учебника, оставляя на пыли четкий след.

— А таких, как мы, здесь сотни. Расходный материал.

— Спасибо, — процедила я, чувствуя, как глаза снова наполняются влагой. — Мне сразу стало легче.

— Я не закончила, — ее голос стал жестче. — Раньше, столетия назад, за них дохли магические звери. Это я случайно прочитала в одной из книг.

Я медленно повернулась к ней.

— Что?

— Фамильярами были животные. Волки, грифоны, коты, разная магическая дрянь, а не люди. Они у них силу зачерпывали. Зверюшки помирали вместо нас, — Эльви усмехнулась, но улыбка вышла кривой и недоброй. — Но аристократам зверюшек жалко. Тем более, что удачную зверюшку еще попробуй создай!

— Жалко? — переспросила я, не понимая, к чему она клонит. Я вообще сейчас плохо соображала после пережитого.

Глава 17

— Конечно жалко. Их любят. Они поколениями передаются в знатных семьях как реликвии. Они же родные. Они же «ути-пути». Их кормят с рук, о них заботятся лучшие целители, их хоронят с почестями и ставят памятники.

Губы соседки скривились в гримасе отвращения.

— А нас даже по именам не запоминают. Скажи принцу выбрать, кого спасти — ворона или Академию? У него даже выбор стоять не будет.

Она помолчала.

— А я помню, как на первом курсе мы все дружили. Мой граф бегал к целителям каждый раз, когда со мной что-то случалось. То одно принесет, то другое. Сам сидел рядом. Ему было стыдно. А сейчас что? Вон, схлопотала ожог. Болит жутко… Мазь почти не берет… А он просто мимо прошел, как ни в чем не бывало. Так что я уже ничему не удивляюсь.

У меня защипало в носу. Я резко захлопнула крышку чемодана, застегивая ремни с такой силой, что пряжка звякнула, как выстрел.

— Меня будут использовать как живой щит! — выкрикнула я, и эхо заметалось по тесной комнате. — Меня убьют!

— Всех используют, — парировала она с пугающим спокойствием. — И нас всех убьют. Просто кому-то повезет умереть позже.

Меня затрясло мелкой, неконтролируемой дрожью.

— Я всегда знала, что ты бесчувственная тварь, Эльви.

Она замерла. Несколько секунд она смотрела на меня. Без злости. Без обиды. Без привычной насмешливой усмешки. Потом она медленно, почти церемонно закрыла учебник и сползла с кровати на пол.

— А я не бесчувственная, — произнесла она. Ее голос вдруг стал тихим. Пугающе тихим, лишенным всякой брони.

Она отвела взгляд к запотевшему окну, за которым сгущались сумерки.

— Просто внутри меня уже так много своей боли, Лиада… Что чужая просто не помещается.

И впервые за все шесть лет нашего соседства мне показалось, что ее глаза блестят не от отражения света, а от непролитых слез. Ее подбородок дрогнул. Но это длилось лишь мгновение. Эльви моргнула, и привычная маска ледяного равнодушия с лязгом встала на место.