Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 36 – Кристина Юраш

Виерис шел по коридору быстрым, ровным шагом. Для него опоздание на десять минут было не просто нарушением расписания, а личным, непростительным оскорблением, нанесенным ему самим мирозданием.

«Чтоб тебе отличник достался следующим! Чтобы он не пропускал ни одного занятия! И занимался день и ночь, отрабатывая заклинания за счет твоего магического резерва!» — ругались в общежитии.

И действительно, двоечники и прогульщики были куда лучшими хозяевами. Они не трогали магический резерв фамильяров, наплевательски относились к занятиям, поэтому у фамильяра был шанс выжить куда больше, чем если бы хозяин был отличником.

Они часто отправляли своих фамильяров на лекции вместо себя, чтобы те написали конспект и сделали домашнее задание. Поэтому мы все дружно завидовали тем, у кого хозяин двоечник. Жаль, что в Академии таких было немного. Но их фамильяры были счастливчиками.

Я шла вслед за принцем, чувствуя на себе любопытные взгляды.

Студенты расступались перед ним.

Буквально. Как темное, неспокойное море перед ледоколом, разрезающим ледяную гладь. Кто-то почтительно, почти подобострастно кивал, вжимаясь в холодные каменные стены. Кто-то поспешно отводил взгляд, боясь встретиться с его фиалковыми глазами.

А потом, стоило ему пройти, эти взгляды обрушивались на меня.

Новость уже разлетелась по Академии. Я чувствовала это буквально кожей, словно тысячи невидимых, липких пальцев ощупывали мое новое, позорное клеймо.

— Это она? — донесся приглушенный шепот слева.

— Да. Дочь того самого бунтовщика. Аристократка, между прочим…

Я стиснула зубы, вспоминая, как надо мной издевались не только хозяева, но и фамильяры. Они ненавидели аристократов и радовались до визгу, когда среди фамильяров кто-то был из опальной аристократической семьи. «Гляди-ка! Аристократочка! А что ж без фамильяра? А? О, простите. Я и забыла, что ты теперь фамильяр!»

— Не похожа. Выглядит слишком… обычной.

— А какой ты ее представляла?

— Не знаю. Думала, она посимпатичней будет.

Мы прошли мимо, и этот шепот остался за спиной, но тут же, словно по команде, начался новый. Тихий, циничный, пропитанный азартом.

— Неделя, Пьер.

— Не смеши меня. Какая неделя! Неделя — это слишком мало!

— Что?

— Месяц. Максимум.

— Ставлю два. Она продержится два месяца, если он будет щадить ее по ночам.

Короткий, сдавленный смешок. Звук, от которого по позвоночнику пробежал ледяной холод.

Была у Академии и еще одна сторона, о которой предпочитали молчать. Зачастую фамильярка могла стать игрушкой для хозяина. В прямом смысле этого слова.

Это было всё равно что затащить в комнату симпатичную горничную, а потом выйти, застегивая штаны. Никто не видел в этом ничего предосудительного. Если только не наоборот. Девушкам-хозяйкам важно было не бросить тень на репутацию. Поэтому многие родители настаивали, чтобы их фамильяром была тоже девочка.

С Эльви, я подозреваю, такое случалось. Иногда она возвращалась в комнату под утро. Она молча ложилась спать, наполняя комнату тайной молчания.

Был в Академии случай, когда хозяйка влюбилась в фамильяра. Когда это стало известно, ее забрали домой, а его… убрали.

Я смотрела прямо перед собой. Только вперед. Только на широкую, безупречно прямую спину принца. Его белые волосы, собранные в низкий хвост, слегка покачивались в такт шагам, и эта гипнотическая ритмичность была единственным, что не давало мне рассыпаться на части.