Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 38 – Кристина Юраш

Он не ответил. Конечно, не ответил.

— Теперь ты все понял? Теперь веришь?

Молчание. Только монотонный стук дождя. Только ветер, воющий в трубе, словно призраки, о которых я думала прошлой ночью. Только мужчина, сидящий возле тела своей жены, которую он собственноручно оставил умирать.

И почему-то от этого зрелища становилось все труднее злиться. Гнев, который грел меня последние часы, выветривался, оставляя после себя лишь холодный пепел. Я ненавидела его. Я должна была ненавидеть его за каждую секунду этой агонии, за каждый удар браслета, за поворот ключа в замке.

Но вместо ненависти внутри росло другое чувство. Тяжелое. Горькое. Непрошеное.

Жалость.

— Проклятье, — выдохнула я, закрывая лицо призрачными ладонями. — Не смей делать такое лицо, Ильмаар. Не смей.

Я медленно спустилась ниже, оказавшись прямо перед ним. Я протянула руку и попыталась коснуться его щеки. Пальцы прошли сквозь кожу, оставив лишь легкое, едва уловимое покалывание холода. Он даже не вздрогнул. Он просто смотрел на мои сомкнутые веки, и по его подбородку, наконец, скатилась одинокая, предательская слеза.

Я смотрела на нее, и меня накрывала волна отчаяния. Потому что если я начну его жалеть… если я позволю себе смягчиться… тогда окажется, что даже смерть не смогла заставить меня разлюбить его.

И это было самым страшным наказанием из всех, что могла придумать эта проклятая магия.

Три дня.

Или три века уговаривал бедный Харджес герцога, чтобы он разрешил меня похоронить.

Для мертвых время потеряло смысл. Оно текло странно — то застывало, как смола, то ускорялось до невидимого мелькания.

Я не отходила от своего тела. Стояла рядом, призрачная тень в собственной спальне, и смотрела, как чужие руки омывают меня, одевают в белое платье, укладывают волосы. Они двигались бережно, с уважением, которого я не получила при жизни.

Ирония? Или просто последняя милость мертвым?

Ильмаар не входил.

Он остался за дверью, когда служанки готовили меня к последнему пути. Все это время он стоял в коридоре, прислонившись лбом к холодной стене, и я видела, как дрожат его плечи. Как сжимаются кулаки. Как он борется с чем-то, что рвется наружу.

Но он не вошел.

Не смог.

Гроб вынесли на рассвете.

Тяжелый, из темного дуба, с серебряной фурнитурой рода Гарзар. Дракон, сжимающий в когтях сердце.

Дождь не прекращался третий день. Небо плакало низкими свинцовыми слезами, размывая каменные плиты фамильного кладбища.

Я парила вместе с процессией в нескольких дюймах от земли, чувствуя, как холодный туман проходит сквозь меня, не оставляя следа. Мокрая трава клонилась под ногами процессии, но мои ноги не оставляли вмятин. Я стала легче воздуха. Легче памяти.

Вокруг гроба все шли молча.

Харджес, постаревший на десятилетие, нес подушку с моими перчатками. Его лицо было маской сдерживаемого горя. Слуги, бледные, с покрасневшими глазами. Несколько дальних родственников Пейсар, которых я видела впервые и которые, казалось, искренне сожалели о моей смерти.

И Ильмаар.

Он шел последним.

Один.

Без плаща. Дождь стекал по его черному камзолу, по волосам, по лицу, но он не замечал. Не чувствовал. Его глаза были сухими. Пустыми.

Но я видела, как под кожей на его скулах ходят желваки. Как пальцы сжимаются в кулаки так, что костяшки белеют даже сквозь перчатки. Как его тень на мокрой земле иногда, на мгновение, становится больше, чем должна быть. С крыльями. С когтями.