Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 59 – Кристина Юраш

Эрисалия заметила мой взгляд, скользнувший по ее руке.

— Вам не нравятся мои перчатки?

— Они бесполезны, — ответил я честно.

— Мужчины вообще склонны считать бесполезным всё, что не убивает врагов и не подписывает договоры, — парировала она, и в уголках ее губ играла едва заметная усмешка. — Перчатки для женщины — это как… как жена для мужчины. Хрупкая, маленькая, ужасно дорогая, красивая и в чем-то даже бесполезная.

— Ну, скажем, есть вещи, которые не умеет делать перчатка, но сможет сделать жена, — заметил я, глядя на ее золотые локоны.

— Хам, грубиян, лицемер… — произнесла она совершенно спокойным тоном. — Это я так, на всякий случай сказала. Теперь можете продолжать свою мысль… Мне очень интересно!

И вот тогда я рассмеялся. По-настоящему. Не вежливо. Не придворно. А так резко и неожиданно, что ближайшая дуэнья чуть не выронила веер от шока. В тот момент я понял: эта дерзкая красавица будет моей. Не потому что я так решил. А потому что никто другой не заслуживал этой искры.

Я сжал перчатку в руке. Тонкое кружево тихо прошуршало, сопротивляясь моей силе. Память ударила так больно, что я не сразу понял, почему не могу вдохнуть.

Не будет больше этих разговоров.

Не будет ее насмешливого взгляда, который видел меня насквозь.

Не будет ее смеха у окна, когда шел дождь.

Не будет возмущения, когда я снова забуду прийти к ужину, увлекшись делами.

Не будет книг, оставленных на подоконниках, с загнутыми уголками страниц.

Не будет запаха ее духов в коридоре, предупреждающего о ее приближении.

Не будет легких шагов по лестнице.

Не будет поездок в карете с ее милыми историями о совершенно незнакомых людях, придуманных ею на ходу, чтобы как-то скрасить долгую дорогу.

Ничего не будет.

Никогда.

Это слово оказалось страшнее всех остальных. Никогда. Оно было абсолютным. Конечным. Как удар молнии, рассекающий жизнь на «до» и «после».

Я посмотрел на перчатку в своей руке. Маленький, смешной, бесполезный кусок кружева. И понял, что не могу разжать пальцы. Если я отпущу ее, отпущу последнее, что осталось от той умной и дерзкой девушки у окна.

Я похоронил ее. Видел гроб. Слышал молитвы о ее душе, вверяющие ее богам загробного мира. Я положил ключ в ее холодные руки. Закрыл склеп.

Но только сейчас, в пустой гардеробной, с этой проклятой перчаткой в руке, я понял истинный масштаб потери.

Эрисалии больше нет.

Она исчезла. Растворилась.

И все вещи, которые ждали ее возвещения, никогда его не дождутся. Они стали символами несбывшегося будущего.

В дверь осторожно постучали. Тихо. Неуверенно.

Я резко поднял голову. Глаза, наверное, горели огнем, потому что за дверью повисла напряженная пауза.

— Что? — мой голос прозвучал хрипло, как скрежет камня.

Дверь приоткрылась. На пороге стоял Харджес. Странно бледный. Почти серый, словно вся жизнь вытекла из него вместе с хозяйкой. Он смотрел не на меня, а куда-то в сторону, избегая моего взгляда.

— Милорд. Вы здесь? Горничные сказали, что вы пошли в гардеробную мадам…

— Что случилось? — Я не выпустил перчатку из руки. Сжал ее еще крепче, чувствуя, что еще немного и хрупкое кружево порвется.

Дворецкий посмотрел на перчатку в моей руке. Его кадык дернулся. Потом он опустил глаза, изучая узор ковра.

— Простите за беспокойство.