Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 97 – Кристина Юраш

Я боялся открыть дверь. Просто открыть дверь в ее спальню.

Потому что с того дня, с того рокового вечера, я ни разу не переступал порог той спальни. Ни разу.

Я был в гардеробной, вдыхая остатки ее духов, пока они не выветрились окончательно. Я был в кабинете, в гостиной, даже выходил на балкон, где она так любила смотреть на грозу. Но не там. Не в комнате. Не в том пространстве, где она умерла.

Я закрыл глаза, и картинка вспыхнула с пугающей, болезненной четкостью.

Белое кружево сорочки, прилипшее к бледной коже. Тяжелый, холодный ключ в моей руке, впивающийся в ладонь. Багровый, пульсирующий свет браслета, выжигающий сетчатку. И ее голос, сорванный на хрип, полный такого отчаяния, что оно до сих пор скребло по моим внутренностям, как ржавое лезвие.

«Ильмаар… пожалуйста…»

Я резко, судорожно вдохнул, распахивая глаза. Воздух в кабинете показался ледяным.

Нет.

Нет.

Не сейчас.

Хватит.

Прошло уже столько времени. Три дня? Четыре? Время потеряло линейность, превратившись в вязкое болото. Но память не уходила. Она не стиралась, как рисунок на песке. Она сидела внутри, как острый осколок стекла, застрявший в мягких тканях. Достаточно было сделать неверное движение, пошевелиться — и она снова начинала резать, заставляя кровоточить изнутри.

Я провел ладонью по лицу, чувствуя щетину, которая колола кожу.

Если бы я вошел туда…

Боги.

Если бы я вошел туда, я бы увидел то самое место, на котором она лежала.

И все. На этом бы все закончилось.

Я это знал с пугающей определенностью. Я бы упал рядом с этим местом. И уже не поднялся. Я бы просто лег там и умер, свернувшись, как она. Я просто лежал бы и ждал смерти. Конец дома Гарзар. Конец всему. Конец тысячелетнему герцогству.

В дверь тихо постучали. Два сдержанных, выверенных удара.

— Войдите, — мой голос прозвучал хрипло, словно я не пользовался им несколько дней.

На пороге появился Харджес. Он задержался на секунду, его цепкий старческий взгляд скользнул по неубранному столу, по потухшему камину, а затем остановился на мне.

Наверное, вид у меня был паршивый. Скорее всего, я напоминал того самого зверя, которым меня считали враги: взъерошенный, с налитыми слезами глазами.

— Господин, — произнес он, делая шаг внутрь и мягко прикрывая за собой дверь.

— Что?

Харджес помолчал. Он не стал ходить вокруг да около. Он знал меня слишком хорошо.

— Вам следовало пойти в комнату самому…

Я усмехнулся. Криво. Безрадостно. Звук вышел похожим на скрежет камня о камень.

— Нет.

Старик кивнул. Медленно, с достоинством. Будто именно этого ответа и ждал, будто это подтверждало какую-то его внутреннюю, печальную теорию.

— Я не переступал порог той комнаты с момента ее смерти, — сказал я, и слова давались с трудом, словно каждое из них весило по пуду свинца.

Тишина в кабинете сгустилась, став почти осязаемой.

— Не могу, — выдохнул я, и это признание обожгло горло. — Не могу, Харджес.

Я не был готов. Я не буду готов никогда.

Старик опустил голову, его плечи слегка ссутулились под невидимой тяжестью.

— Но вы понимаете, что вам нужно было самому лично убедиться в том, что перчатки там нет.

— Понимаю.

Я тяжело опустился в кресло, чувствуя, как усталость наваливается внезапно, словно кто-то выдернул из меня опору. Тяжелая. Липкая. Безысходная. Она просачивалась в кости, делая каждое движение мучительным.