Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 13 – Кристина Юраш

Странное чувство тревоги не давало мне сосредоточиться на работе. И это раздражало.

Фландр был идеальным кадетом. Безупречным. Холодным. Удобным для системы. Он закончил Академию с отличием и был распределен в штаб.

Я не знал, что за сила заставила меня идти к двери.

«Ты все сделал правильно. Женщине не место в этой Академии. Женщине место в гостиной, в красивом платье, а не на плацу в мужской одежде! Так что считай, что спас ей жизнь и честь! Ведь неизвестно, чем бы обернулось ее дальнейшее пребывание в Академии!», — подумал я, вспоминая, кто учился в этой Академии.

Некоторые из них чудовища. Настоящие. Без тени совести. Их отдали сюда семьи, чтобы армия стала их клеткой, а приказ — поводком. И чтобы всю свою кровожадность и жестокость они несли в бой. И моя задача — научить их не кусаться без приказа.

Кадетский корпус делал из мальчиков приговоры. Без жалости. Без сомнений. Без права быть слабыми.

Есть только долг. Честь. И Империя.

А что останется от человека внутри — никого не интересовало.

«Я все правильно сделал. Ей здесь не место!», — твердо решил я и вышел в коридор.

Дежурный у арки вытянулся по струнке, но я прошел мимо, не удостоив его взглядом. Мои шаги эхом отдавались от высоких сводов. Я шел к боковой галерее, где ряд высоких окон позволял видеть внутренний двор и дорогу у главных ворот.

Ночь казалась почти непроглядной. Для обычного человека там, внизу, царила бы полная тьма. Но мои зрачки сузились, становясь вертикальными щелями. Мир окрасился в оттенки серого и зеленого. Тепло живых существ светилось тусклыми оранжевыми пятнами.

Я увидел их сразу.

Фландр вел ее под руку. Его поза выражала заботу, но линия плеч была жесткой. Девочка шла, словно марионетка, ноги заплетались.

Они прошли мимо дежурного. Фландр что-то сказал, дежурный кивнул.

И тут она остановилась.

Глава 12 Дракон

Даже с такой высоты, сквозь тьму, я видел, как ее тело напряглось. Как она попыталась вырваться. Яростное сопротивление, которое заставило меня сжать крепче набалдашник трости.

Фландр дернул ее. Резко.

Моя челюсть сжалась.

«Уходи, — приказал я себе. — Это их семейные дрязги. Он имеет право злиться на нее. Ты не имеешь права вмешиваться».

Но я не отвернулся.

Они подошли к карете. Черная, лакированная, похожая на гроб.

Фландр открыл дверцу. Она уперлась.

И тогда он сделал это.

Мое дыхание оборвалось, а трость едва не хрустнула в руке.

Он схватил ее за волосы. Без предупреждения. Без эмоций. И ударил головой о деревянный косяк дверцы.

Один раз.

Коротко. Жестоко.

В голове что-то щелкнуло. Последняя нить, державшая меня в рамках устава, в рамках приличий, в рамках «долга и чести», лопнула.

Что-то внутри меня оборвалось.

Я не помнил, как выпустил крылья. Просто в какой-то момент ткань мундира затрещала, расползаясь по швам, и тяжелые, кожистые перепонки вырвались наружу.

Трость грохнулась о паркет.

Осколки стекла со звоном посыпались вниз, сверкая в лунном свете. Я уже был на улице. Холодный воздух ударил в лицо, но я не чувствовал его. Чувствовал только ярость. Горячую, слепую, первобытную.

Я не узнавал себя. В тот миг во мне не осталось ни генерала, ни человека. Только чудовище, которое требовало крови.

Карета рванула вперед.

Лошади шарахнулись, копыта взметнули грязь. Я схватил карету за заднюю ось и поднял ее над землей.