Книга Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона, страница 47 – Кристина Юраш

Он смотрел не на уборку. Он смотрел на логистику. На то, как документы движутся через его пространство. Что задерживается. Что требует крови чернил. Что нельзя откладывать в долгий ящик.

— Кто тебя этому учил? — голос стал тише. Опаснее.

— Никто, — ответила я.

Ну не могла же я сказать ему, что я из другого мира! И что в том мире я была мелким госслужащим, который вел архив!

— Не лги мне!

Глава 50

— Я не лгу, господин генерал. Я просто… логически подумала, как будет удобней, — заметила я, чувствуя, как его бесит новый порядок.

На его губах промелькнуло что-то похожее на усмешку. Без тепла. Без веселья. Только признание факта.

— Подумала она. Логически.

Я встретилась с ним взглядом. Усталость или температура, я еще не поняла, тянула веки, раны ныли, но внутри горел тот самый тлеющий уголь, который не давал сгореть.

Нет, ну надо же! Он думает, что у меня в голове кружева и модные журналы! Даже обидно как-то!

— Почему вы меня постоянно недооцениваете? Или вы считаете меня тупой? Серьезно! Я не настолько глупа, чтобы не разобраться с документами! В вашем кабинете, сэр, можно было только героически погибнуть под завалами! — выпалила я на эмоциях.

Слова повисли. Слишком резко. Слишком честно. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, и выпрямилась по струнке.

— Прошу прощения, — произнесла я, понизив тон голоса.

«Держи себя в руках!» — приказала я себе.

Он опустил глаза на карту. Минута, вторая, третья… Я чувствовала, что мне бы прилечь. В глаза словно песок насыпали, и голова чугунная.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Так!

Я поджала губы. Он видел то, что я сама боялась признать: я не просто навела порядок. Я нашла рычаг. В его клетке я отыскала точку опоры. И это дало мне право стоять здесь, дышать, существовать.

— Самоуправство не одобряю, — произнес он наконец. Голос был ровным, как лезвие.

— Так точно, — сухо ответила я.

— Архивы без моего разрешения больше не трогаешь.

— Так точно, — добавила я с той же интонацией.

Пауза растянулась. Трость глухо стукнула о паркет.

— Но систему оставляешь.

Я подняла глаза. В груди что-то сжалось, а потом отпустило. Не радость. Не облегчение. Тихая, упрямая победа. Маленькая. Своя.

— И не надо мне закатывать глаза, если я в очередной раз потребую найти нужный документ! Если я не найду приказ из-за твоих бумажных лабиринтов, вернешь всё в исходное состояние! — голос опасно повысился.

— Как только вы поймете логику расстановки, вы сможете с легкостью найти все, что вам нужно, — сказала я тихо. Уверенно. Слишком.

Он выдержал взгляд. Не отвел. Не смягчил. Только кивнул.

— Свободна.

Я развернулась и направилась в комнату. Дверь закрылась. Я прислонилась к косяку в своей комнате, чувствуя, как колени едва держат вес.

Дыхание вырывалось короткими, неровными порциями. Щека горела, пальцы дрожали, но внутри разрасталось нечто твердое. Не тепло. Сталь. Я была полезна. В этом мире, где женщины считаются призом или помехой, польза — это единственная валюта.

Я положила руку себе на лоб. Не могу понять, или рука холодная, или лоб горячий. Неужели простыла?

За тонкой стеной послышался шорох. Затем — скрип пера. Быстрый, уверенный. Потом — тихий, аккуратный звук падающей бумаги.

Я закрыла глаза, прислушиваясь. В тишине кабинета, разделенного лишь дубовой доской, я впервые за долгое время не чувствовала себя жертвой. Я чувствовала себя частью механизма. И знала, что завтра он снова позовет. И я снова войду. Потому что в этой войне выживают не те, кто сильнее. А те, кто незаменим.