Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 102 – Леока Хабарова

— Гар Зулум говорил, варево Драксуса глубоко ранит душу, — проговорила Лавьен, неотрывно глядя на рыжие сполохи костра.

— Так и есть.

— Из-за него Рей едва не слился с тьмой?

— В том числе, — кивнул Улсадру. — Тьма легко одолевает, если в душе затаились боль и обида. Поэтому так важно учиться прощать.

— Не всё можно простить, — понурилась Лави. Воспоминания поплыли перед глазами. Ласковая улыбка мудрой доброй Ширайни Луум, суровый взгляд отца, перекошенное злобой лицо слепой Старейшины, полные боли глаза Эйла Си Даара…

Улсадру опустил ей руку на плечо.

— Не всё, — согласился мягко. — То, что нельзя простить, надо отпустить. Отпустить и забыть. А это тоже целая наука. И непростая.

Лавьен вздохнула.

— Эйна столкнул Йордранг в провал. — Шаманка села рядом и всучила ей глиняную плошку с похлёбкой. — Но Йордранг не держит зла: Эйна слышал зов тьмы и шёл за ним, как телок на верёвочке. Не мог противиться. Спасибо тебе, Улсадру, что спас меня.

Старый урглам растянул губы в оскале.

— Помочь такой красавице — честь для меня.

Кажется, Йордранг засмущалась. Выронила плошку, заёрзала.

Лави вздохнула. Он не чувствовала себя ни живой, ни мёртвой. Бесконечная пустота распирала нутро и захлёстывала волной безысходности.

— Что теперь делать? — спросила, продолжая бездумно пялиться в одну точку.

— Укрыться в безопасном месте, — ответил Улсадру.

Лави невесело усмехнулась.

— Разве остались безопасные места?

— Остались, — уверенно заявила Йордранг. — В наших кочевьях.

— Но это далеко, а Рей… Он… — Лави глянула на бывшего наречённого, и сердце мучительно сжалось. Покрытый страшными ожогами, Рейнар еле дышал. — Он не сможет…

Улсардру накрыл её ладонь могучей лапищей. Криво улыбнулся.

— Не переживай, девочка. Что-нибудь придумаем. Иногда решение приходит само — надо просто подождать.

Настоящее. Кочевья Матерей

Сон снился добрый и просыпаться не хотелось совершенно. Рей лениво приоткрыл один глаз и тут же сощурился от непривычно яркого света. Он поморгал, потёр глаза кулаком, широко зевнул и от души потянулся, хрустнув суставами. До чего хорошо!

Лежалось удобно, мягко — целая гора подушек, шкур, меховых одеял, всевозможных накидок и пледов. Одежда возлежанию не мешала: её не было. Совсем.

Рейнар снова поморгал — для верности. Ничего не поменялось. Он по-прежнему лежал на кипе покрывал и подушек совершенного голый, а за плотной тканью шатра (а находился он именно в шатре, в этом сомнений не было) сиял яркий солнечный день. Лучи бойко пробивались в стыки меж полотнищами, скользили по обнажённой коже, высвечивали танцующие в воздухе пылинки.

Ну и ну…

Рядом стоял кувшин. Рей взял его, понюхал содержимое и осторожно пригубил. Вода. Совершенно точно — вода.

Он жадно припал к горлышку и сделал несколько глубоких глотков. От процесса отвлёк посетитель: откинув заменяющую дверь волчью шкуру, в шатёр ввалился Гар Зулум.

От неожиданности Рейнар поперхнулся, и вода пролилась на грудь.

— Ты?.. — Он ухватил ближайшую подушку и прикрыл причинное место.

— Не стесняйся, мухомор, — хмыкнул клыкастый лекарь. — Я давным-давно успел всё рассмотреть. Ничего выдающегося! И что только Пепельная в тебе нашла?..

— Пепельная… — Рей нахмурился, силясь собрать воедино расколотые воспоминания. Чудовищный буран, магическая цитадель, яростная схватка. Лави… — Бьёрг… Она тоже здесь?