Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 107 – Леока Хабарова

— Свою кровь ты получила от величайшей чародейки и миротворицы. Истинной дочери Сумрака, — Улсадру вперился в Лави взглядом. — Ширайни Луум твоя прабабка, Бьёрг. Она никогда не была тебе чужой.

Лавьен охнула, прижала ладонь к груди и качнулась. Рейнар обхватил её за плечи и с укоризной глянул на Улсадру.

«Мог бы и помягче!» — сердито крикнул глазами, но старик и бровью не повёл.

— В дороге я расскажу тебе о Ширайни и её великих целях, девочка, — пообещал он. — А пока надо решить с людьми. Что скажешь, принц? Готов принять на себя бремя власти?

Прошлое. Инария. Задний двор королевского замка

Розгач — уже не молодой, лысый, но плечистый и крепкий, устало вздохнул.

— Ну и кого из вас, остолопы малолетние, мне пороть? — выцветшие карие глаза без особого энтузиазма скользнули по нарушителям спокойствия.

Раскрасневшийся Ильрай громко шмыгал носом. Нико стоял белый, как мел. Танмар упёрся взглядом в землю и не поднимал головы — предвкушал, видать, как отец дома добавит. А Рейнар…

— Меня. — Он без колебаний выступил вперёд. — Меня наказывай. Их не трожь.

Розгач усмехнулся.

— Как прикажете, ваше высочество. — Он грозно зыркнул на мальчишек и гаркнул: — А ну пошли прочь, шалопаи, пока не передумал!

Пацанов и след простыл. Рейнар же развязал тесёмки и привычно приспустил штаны. Не впервой.

Вздохнув, он улёгся на лавку.

— Приступай, — скомандовал коротко.

Однако розгач не торопился.

— Его величество изъявил желание, чтобы я использовал ремень, — сказал он. И добавил: — С пряжкой.

Рей с тоской поглядел на розги и напрягся, услышав, как звякнула та самая пряжка. Да уж… Придётся опять выпрашивать на кухне холодную кастрюлю…

— В этот раз вы перешли все границы, ваше высочество.

Рейнар взбеленился.

— Ты здесь не для того, чтобы читать нотации! Делай, что должен, и покончим с этим! Сколько плетей отец велел всыпать? Десять? Двенадцать?

— В том-то всё и дело… — Розгач тяжело вздохнул. — Его величество приказал стегать вас, пока не начнёте кричать и плакать.

Ах, вот, значит как! Ну, отец!..

— Не начну я ни кричать, ни плакать, — буркнул Рей.

— В том-то и дело, ваше высочество. Король считает, я слишком стар и слаб, чтобы наказывать вас, как подобает.

— Слаб? — Рей нахмурился и чуть повернулся. — Да я в прошлый раз неделю сесть не мог!

— Спасибо на добром слове, — розгач невесело улыбнулся. — Но криков-то ваших король не слыхал. Вот и решил, что время отправить меня на покой. А у меня пятеро детей. И жена хворая.

Рейнар не выдержал и сел.

— То есть… Если я не закричу, тебя выгонят. Так?

— Так.

— И я должен позорно разреветься, чтобы сберечь тебе жалование.

— Ну… почему ж позорно? Разревитесь с достоинством.

Рей хотел возмутиться, но поймал полный надежды взгляд розгача и потух.

— Ладно, — согласился нехотя. — Так и быть. Закричу на двенадцатом ударе, разревусь на пятнадцатом. Нет, на семнадцатом. Идёт?

— Идёт! — просиял розгач. — Я буду бить вполсилы, не тревожьтесь. Не зря моя старуха говорит, хороший король из вас вырастет.

— Вашими молитвами, — угрюмо буркнул Рей. О планах сбежать в Алый Орден он пока ни с кем не делился.

— А зачем вам понадобилось разжигать сигнальные костры на башнях среди ночи? — поинтересовался розгач.

— Хотели проверить, готова ли цитадель к вторжению ургламов.