Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 57 – Леока Хабарова

Рей сопротивлялся, как мог. Дёргался, бился, орал, что есть мочи. С него содрали одежду. Всю. И балахон, и нижнюю тунику. Разложили голого, вопящего на залитом кровью деревянном столе, защёлкнули кандалы на запястьях и щиколотках.

Костоправ навис над ним, удерживая тяжёлый молот, и усмехнулся.

— Благородство, — сказал он, — самая бесполезная черта для живого существа. И самая болезненная.

Он замахнулся и обрушил кувалду на голени Рейнара.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

Тропа вела вдоль озера, через поля гейзеров. Тут и там в небо взвивались столбы горячего пара, воняло серой. Носорогам на это было плевать. Ургламам тоже.

Рейнар ехал рядом с Лави. Натрог выбрал для него бывалого приземистого носорога с взглядом таким суровым, что сам магистр Алого Ордена позавидовал бы.

Гар Зулум перетряхнул закрома и поделился одеждой. Подбитая мехом белого волка дублёная куртка сидела криво, но грела отлично. Тяжёлый, латанный-перелатанный плащ защищал от пронизывающего ветра и ледяных дождей. Лави раздобыла где-то рукавицы — огромные, рассчитанные на четырёхпалую лапищу, они не давали жёстким поводьям стереть ладони в кровь.

В общем и целом — наряд выше всяких похвал. И нигде не жмёт, что важно. Оружия, правда, взять не дозволили. Но оно и понятно — оружие рабам не полагается. Поэтому Рейнар незаметно стащил с кухни нож и сунул в голенище. Авось, сгодится.

— Знаешь, всегда хотел спросить одну вещь… — начал он.

— Спрашивай, — откликнулась Лави. На третий день пути она выглядела так же бодро, как и в ночь отъезда. И, казалось, не мёрзла нисколечко.

— Ургламы они… — Рей напрягся, подбирая нужные слова. — У них вообще есть женщины?

Лави посмотрела с недоумением.

— Конечно. Как же иначе.

— А где они тогда?

— Известно где — в своих кочевьях.

— У них свои кочевья? — удивился Рейнар.

— Разумеется, — кивнула Лави. — И крепости свои. В самых укромных, безопасных и благодатных уголках тундры. Ни один Драксус туда не доберётся. А вожди кланов, если и наведываются, то исключительно с дарами. Особенно по весне.

— А что весной?

— Сезон свадеб, — изрекла Лавьен со значением. Важное, видимо, событие.

— Ясно, — хмыкнул Рейнар, живо вообразив Будгру с букетами. — Ургламы выбирают невест.

— Не совсем так, — возразила Лави. — Скорее — наоборот. Ургламовы женщины берут в мужья тех, кто одолеет их на ристалище.

Рей нахмурился.

— А дары тогда зачем?

Лавьен пожала плечами.

— Традиция. Без даров на жениха никто и не взглянет.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

— А дети?

— А дети живут с матерями, — пояснила Лавьен. — Мальчиков по зрелости призывают в клан отца, девочки становятся охотницами.

— У ишидари так же?

— Нет… — Лавьен вдруг резко погрустнела. — У ишидари всё иначе.

Каким-то внутренним чутьём Рей понял, что лучше не выспрашивать и решил кардинально сменить тему.

— Помнишь бой за Костяную Падь? — спросил он.

— Как забыть! — Лави сузила глаза и глянула злобно. — Люди присвоили земли, которые тысячелетиями принадлежали детям Сумрака!

— Ишидари годами разоряли приграничные селения, отравляли посевы и насылали мор… — Рей одёрнул себя, мысленно обругав: ещё политических споров им не хватало! — Но я сейчас не об этом. Скажи, ты почему меня тогда не убила? Могла же ударить магией, я видел.