Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 26 – Татьяна Снежко

— Лиза! Лиза! Очнись! – трясла я девушку за плечи, но та не реагировала.

Лишь голова болталась, как у мандаринового болванчика. Только не это. Только не Смерть. Я положила руки на грудь девушки и дважды надавила.

— Не умирай, Лиза! Пожалуйста, не умирай! – причитала я, делая массаж сердца: брат Женька научил его делать на подаренных им плюшевых мишках.

Я смогу. Я знаю, как помочь, и все сделаю верно. Запрокинула голову девушки назад, зажала ей нос и, набрав полные легкие воздуха, наклонилась. И тут умирающая внезапно открыла глаза, словно ее что-то разбудило, и сквозь зажатый нос прохрипела:

— Помогите!

— Вот дурочка! Напугала меня до чертиков! – Обессилев, я села на пол. Все тело жутко трясло, как после удара током.

Может, попросить у проводницы валерьянки? А еще лучше коньяка. Так страшно мне не было уже давно, с того самого дня, когда в Женьку вонзили нож. Елизавета виновато посмотрела на меня и сказала:

— Прости, что напугала. У меня бывают во сне приступы остановки дыхания. Ты не представляешь, как я боюсь заснуть и уже не проснуться.

Какой ужас! Я и вообразить не могла, что такое бывает. На бледном лице девушки было столько боли, что мне захотелось ее обнять и погладить по голове, успокоить. Как она с этим живет? Я-то думала, что у меня ситуация – полный абзац: все люди как люди, одна я с «собачьим», «серым» зрением. А тут человеку заснуть страшно.

— Давай уж кофе твой пить, что ли, а то кипяток остынет, – тихо протянула я.

Хотелось быстрее забыть жуткие последние минуты. Я сама подняла сиденье, и мы достали этот злополучный кофе. Мне все казалось, что не выйди я за водой, то Лиза не уснула бы и не перестала бы дышать. Эти «виноватые» мысли улетучились, как только Елизавета достала темный крафтовый шоколад. Сердце мое растаяло, а аромат кофе окончательно успокоил. Напиток действительно оказался божественно вкусным, но разговор все равно не клеился.

— Хочешь, погадаю на твоего идеального мужчину? – неожиданно предложила попутчица.

— А ты что, умеешь? – скептически поинтересовалась я.

— Конечно умею. Ведь я профессиональный, дипломированный таролог. Правда, по первому образованию я учитель математики, – призналась она.

Я продолжала жевать вкусную шоколадку. Чем больше ее узнаю, тем она чудесатее. Оказалось, что любительницу цифр и уравнений хватило всего лишь на год учительства. Ее, избалованную профессорскую дочку, переплюнули в избалованности и непослушании мелкие черти в школе. Да и встречаться с парнем, у которого на нее вечно времени не хватало, тоже надоело. Никакой удовлетворенности, и жизнь перестала приносить радость. Хоть ложись, засыпай и не просыпайся. Единственная подруга решила ее спасти и повела к тарологу. И вот от той девушки лет двадцати пяти Лиза вышла с огромным желанием профессионально погрузиться в этот мир.

— Не поверишь, Василиса, я была в шоке! В Таро столько рационального! Так структурно, конкретно подана информация! Настолько точно она уловила мой психологический портрет, ситуацию с моей работой. Это было что-то нереальное. И я поняла: хочу быть тарологом.

Я кивнула, соглашаясь на гадание, а Елизавета, быстро разложив карты на столике, чему-то искренне удивилась и подняла на меня свои роскошные глаза. Я напряглась. Не то чтобы особо верила во всю эту магию карт, но слушать очередное негативное пророчество была не готова. Хотя… вот если бы она сейчас сказала, что моя судьба – прожить в одиночестве, я бы уже расслабилась. Да-да! Та кучка перецелованных мужиков стала причиной моего раннего остеохондроза, а не сидение за компьютером, как уверял меня невролог.