Книга Синь-камень: лекарство от одиночества, страница 47 – Татьяна Снежко

Все мое тело задрожало от нахлынувших приятных эмоций. Вдыхая дурманящий аромат хвои, я тонула в прекрасном ожидании, безвольно проваливаясь в бездонную невесомость. Мужские руки сильнее прижимали меня к крепкому телу, и я почувствовала, как что-то теплое окутывает меня, даря ощущения покоя и полного доверия. Ничего подобного я раньше не знала и не думала, что способна познать. Неожиданно слезы полились из глаз. Тринадцатый, неужели это ты? Сквозь время, там, где реальность и бред вдруг слились, я нашла тебя, мое единственное спасение. Хочу остаться здесь с тобой навсегда, мой сказочный мужчина… И в этот великолепный момент все мое тело тревожно содрогнулось, я резко открыла глаза.

Пристальный взгляд серых глаз с интересом изучал мое лицо. Большая рука прикоснулась к моей щеке, вытирая слезы. Выходит, я и наяву плакала. А вместо прекрасного мужчины передо мной навис обычный лодочник, он же велосипедист, он же лесник Алиссандр, он же дядя Лис. А может, еще непонятно кто. Хотя какой он дядя? Лысина, конечно, придавала ему брутальности и добавляла лет, но до дяди он явно не дотягивал и выглядел совсем ненамного старше Ярика.

Еще мгновение мы изучали друг друга, а потом Алиссандр медленно убрал прядь волос с моего лица.

— И стоило из-за этого реветь, плакса?

— Ну ты и обломщик! – возмутилась я, отпихнув от себя хитрую физиономию. Эх, такой сон разбил.

Вместо серых глаз передо мной предстало серое небо. Недоуменно хлопая ресницами, я вцепилась руками во что-то шершавое и теплое. Затем резко подскочила и села, чуть не свалившись с камня. Божечки! Озеро, трава, огромный булыжник. Не может быть.

— Синь-камень?! – хрипло прошептала я.

Алиссандр усмехнулся, укоризненно качая головой. Щадя мое самолюбие, он промолчал, зато всем своим видом тонко намекал, что я та еще пьянчужка. Затем его лесное величество смилостивилось и протянуло мне руку, предлагая спуститься с каменного ложа. О нет! Ни за что не сойду с этого места. Ради этого камня я и приехала в эту тьмутаракань! Даже если проспала, черт бы побрал тот абсент, все равно не уйду, пока этот волшебный булыжник желание не исполнит.

Замахала головой и легла обратно, обнимая огромный, теплый, по-настоящему живой камень, чувствуя его всем телом. Бабка Агафья как в воду глядела. От камня веяло такой мощью, что казалось, будто нахожусь я на самой высокой горе в мире и утягивает меня куда-то в ее недра.

— Прости меня, родненький. Молю, исполни всего одно желание. Только одно! – Я снова и снова проводила ладонью по теплому шершавому валуну и чувствовала, как под моими руками он становится гладким.

Неужели простил? Значит, исполнит? Мне было совершенно все равно, что обо мне подумает Лис. Ну и пусть выгляжу сумасшедшей – только бы камень вернул цветной мир, как в том волшебном сне. Я продолжала гладить поверхность валуна и тихонько шептать на невидимое ухо, повторяя одну и ту же фразу: пусть мир станет цветным. Уже натерла пальцы до боли, а камень по-прежнему был серый, и трава серая, и небо, и даже озеро. На душе стало тревожно и тоскливо. Неужели никогда небо уже для меня не будет голубым, а трава – зеленой? Никогда-никогда? Тревога сменилась страхом, а потом меня охватило отчаяние. Слезы ручьями потекли из глаз. Хотелось вот прямо сейчас взять и умереть – здесь, на этом камне. Закрыть глаза и не дышать.