Книга Служанка для генерала или Кошка по ночам, страница 57 – Стефания

— Это не работа, — ответила она, улыбаясь. — Это удовольствие. Я чиню, потому что хочу, а не потому что должна.

— Я знаю, — он поцеловал её в висок. — И я рад, что ты можешь позволить себе это.

Она отложила шкатулку и повернулась к нему, чувствуя, как внутри разливается то самое тёплое, ровное спокойствие, которое приходит только тогда, когда ты наконец на своём месте.

— Как прошёл день? — спросила она.

— Хорошо, — ответил он. — Я получил письмо из столицы. Император утвердил моё назначение.

Екатерина подняла брови.

— Назначение? Ты же сказал, что не хочешь больше воевать.

— Я не буду воевать, — улыбнулся он. — Меня назначили главой военного совета. Я буду решать, как защищать границы, но не буду сам стоять на поле боя. Это почётная должность, — он помедлил, и в голосе его послышалась лёгкая гордость. — И она идёт с хорошим содержанием. Ты можешь покупать столько перламутра, сколько захочешь.

Она рассмеялась, и смех её был лёгким, свободным, каким он не был в те времена, когда она была служанкой.

— Я польщена, — сказала она. — Но мне не нужно много перламутра. У меня есть ты, дом и сакура. Это всё, что мне нужно.

Он обнял её за плечи, и она прижалась к нему, чувствуя, как его рука лежит на её животе, где уже начинал угадываться маленький округлый животик.

— Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? — спросил он, и в голосе его послышалась тревога. — Может, позвать лекаря?

— Я чувствую себя прекрасно, — ответила она. — Я уже говорила тебе: беременность — это не болезнь. Это просто... жизнь. Которая растёт внутри меня.

Он поцеловал её в макушку, и она чувствовала, как его дыхание касается её волос.

— Я всё ещё не могу привыкнуть, — сказал он. — К тому, что у нас будет ребёнок. Что я стану отцом. Что мы создали это... вместе.

— Привыкай, — улыбнулась она. — Через несколько месяцев ты будешь менять пелёнки и укачивать его по ночам.

— Это будет лучшее время в моей жизни, — ответил он.

Они сидели на крыльце, глядя на двор, который жил своей мирной жизнью. Воины, оставшиеся в доме, тренировались в углу, слуги суетились с делами, а тётя Лань вышла из кухни с подносом, на котором дымились чашки с чаем и лежали свежие лепёшки.

— Вот, — сказала она, ставя поднос перед ними. — Вы должны есть. Особенно ты, — она кивнула на Екатерину. — Ты теперь не одна.

— Спасибо, тётя Лань, — ответила Екатерина, беря одну из лепёшек. — Ты заботишься обо мне, как о собственной дочери.

— Ты и есть моя дочь, — ответила женщина, и в голосе её была такая теплота, что у Екатерины перехватило дыхание. — Ты спасла этот дом. Ты спасла нас всех. Мы никогда этого не забудем.

Екатерина улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не плакала — она просто чувствовала, как внутри разливается то самое тепло, которое говорит о том, что она наконец дома.

Они сидели втроём, пили чай, ели лепёшки и говорили о том, что будет дальше. О планах на будущее, о том, как они будут воспитывать ребёнка, о том, как Линь Шэн будет учить его фехтованию, а Екатерина — реставрации.

— Он вырастет мастером на все руки, — сказала она, улыбаясь. — И будет знать, как починить сломанный меч и как выиграть битву.

— А если она? — спросил Линь Шэн, улыбаясь в ответ. — Если у нас будет дочь?

— Тогда она будет знать всё то же самое, — ответила Екатерина. — Потому что я не позволю ей думать, что она слабее.