Книга Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда, страница 90 – Анастасия Смирнова

— Это платье... — его низкий, бархатный голос зазвучал у самого моего уха, вызывая сладкую дрожь. — Тебе невероятно идет этот цвет, Элайза. Цвет моей Тьмы. Я бы с удовольствием снял его с тебя прямо сейчас, в своем кабинете.

Мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Вы играете с огнем, Кассиан, — прошептала я, следуя за его безупречными движениями. На нас смотрела вся Академия. — Ваш публичный фаворитизм только раззадорит Инквизицию.

— Пусть смотрят, — усмехнулся он, закружив меня так, что подол синего платья взметнулся колоколом. Но когда он снова притянул меня к себе, его лицо стало предельно серьезным, а в черных глазах мелькнула сталь. — Слушай меня внимательно, Эли, и продолжай улыбаться.

Я послушно растянула губы в лучезарной улыбке, чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.

— Малакор взбешен твоей победой, — тихо, сквозь зубы произнес Кассиан, грациозно ведя меня в танце. — Он не может аннулировать результаты Турнира, потому что Синод видел всё своими глазами. Но он нашел другой способ добраться до тебя.

— Какой? — я едва не сбилась с ритма, но ректор жестко удержал меня, направляя шаг.

— Через пятнадцать минут начнется официальная церемония награждения. Малакор настоял на том, чтобы Кубок Чемпиона вручал лично он. Но это не просто кубок, Элайза. Мои шпионы донесли, что он подменил его на «Чашу Истины» — древний инквизиторский артефакт.

У меня похолодело внутри. Я читала о Чаше Истины в запретной секции библиотеки. Любой, кто брал ее в руки, непроизвольно раскрывал свою истинную магическую суть. Артефакт считывал ядро в обход любых блокираторов и медальонов.

— Если я возьму кубок, Чаша вспыхнет черным светом Пустоты, — в ужасе прошептала я, глядя в его глаза. — Перед всем залом. Меня арестуют за незаконную магию прямо на паркете.

— Я знаю, — мрачно отозвался Кассиан.

— И что мне делать? Упасть в обморок? Отказаться от награды?

Кассиан наклонился еще ближе. Его губы едва не коснулись моей щеки, создавая для зрителей иллюзию легкого, непринужденного флирта.

— Обморок вызовет подозрения, а отказ будет расценен как оскорбление Синода, что тоже приведет к аресту.

— Тогда мы в ловушке.

Музыка начала стихать, предвещая финал танца. Кассиан плавно остановил меня, его рука на моей талии сжалась до легкой боли.

— Хранители Порогов не попадают в ловушки, Элайза, — его голос прозвучал с пугающей, смертоносной уверенностью. — Они создают из них новые двери. Когда Малакор протянет тебе кубок... ты не должна его брать.

— Но как...

— Ты должна заставить его выронить артефакт до того, как он коснется твоих рук. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил ни капли магии.

Танец завершился. Мы замерли в центре зала. Кассиан медленно, с подчеркнутым достоинством поцеловал мою руку в перчатке, отпуская пальцы.

— Полагаюсь на твою изобретательность, адептка Вейн, — произнес он достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. А затем, уже одними губами, беззвучно добавил: — Я буду страховать.

Он развернулся и направился к президиуму.

Я осталась стоять посреди расступающейся толпы. На возвышении в конце зала уже суетился декан Грэм, выстраивая преподавателей. А в самом центре, с торжествующей, хищной улыбкой на тонких губах, стоял инквизитор Малакор. В руках он держал массивный золотой кубок, инкрустированный рубинами.