Книга Я (не) умела разводиться, страница 3 – Амелия Борн

Элла остановила запись. Я смотрела на черный экран, а в ушах все еще звучал его голос. Такой спокойный, уверенный. Будто он действительно обсуждал не меня, а какой-то выгодный контракт.

— В целом, ты понимаешь, о ком там речь… — едва слышно сказала Элла.

Конечно, она опасалась меня ранить. Ведь «страшненькая и в очках» — это я. Арина Гринева, ныне Сивова. И у меня была отличная родословная с теми пунктами, которые и перечислил на видео Алик.

Я сидела и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Тот самый червячок сомнения, который шевелился во мне еще час назад, теперь превратился в змею, которая сжимала горло.

— Значит, правда, — выдохнула я. — Все с самого начала было ложью.

— Ариш…

— Нет, не надо. — Я подняла руку, останавливая ее. — Не надо меня жалеть или заверять, что все не так, как я понимаю.

Я встала, прошла к окну, уперлась ладонями в подоконник. В груди все кипело негодованием. Я вспоминала его взгляды, его слова, ту нежность, с которой он прикасался ко мне в первые недели. Я думала, что это судьба и он разглядел во мне что-то, чего не видели другие.

А он просто заключил пари!

— Теперь понятно, почему он так торопился с кольцом, — сказала я, не оборачиваясь. — Почему хотел как можно скорее повести под венец «страшненькую в очках».

Элла молчала. Я знала, что она смотрит на меня, хочет подойти, обнять, но подруга наверняка чувствовала — я сейчас не могу этого принять. Потому она оставалась на месте.

Я опустила взгляд на свой живот. Там, внутри, еще совсем крошечный, жил человечек, о котором Алик не знал.

И теперь не узнает.

Я развернулась к Элле и сказала спокойно, даже слишком:

— Я ничего не скажу ему о ребенке. Ни сейчас, ни потом.

Даже у самой дрожь по телу прошла от того, как торжественно-мрачно это прозвучало.

— Ариш, но… — начала Эллка, но я ее перебила.

— Он не узнает! — повторила с нажимом. — Я сама справлюсь без всяких спорщиков.

Подруга посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я приняла решение, переубедить меня невозможно.

Я провела ладонью по животу и почувствовала, что поступаю абсолютно правильно. Пусть думает, что я просто ушла, потому что узнала правду о споре. Пусть даже считает, что не выдержала унижения.

Но ребенка он не получит.

Мой малыш будет только моим.

На какое-то время Элла притихла, но я знала ее — долго молчать она не сможет.

— Ариш, — осторожно начала она, чуть подаваясь в мою сторону. — Послушай меня. Я понимаю, это дерьмо полное. Я сама, когда увидела и услышала… у меня руки затряслись. Но может, не стоит рубить с плеча?

Я промолчала — только к окну отвернулась, чтобы смотреть на серое низкое небо.

— Ты же видишь, как он к тебе теперь относится, — продолжила Элла. — Я, может, и не эксперт по мужикам, но тут даже слепой заметит. Он на тебя смотрит так, будто ты… ну, не знаю… самое дорогое, что у него есть. Я несколько раз замечала: когда ты не видишь, он вообще от тебя глаз не отрывает. Это не игра, Арина. Так не играют.

— Отлично даже играют! — глухо ответила я. — Мужики умеют так делать. Особенно, как выяснилось, Алик, раз я до сих пор ни о чем не догадывалась.

— А может, и нет? Может, это уже не роль? — Элла повысила голос, но тут же сбавила тон, заметив, как я недовольно морщусь. — Ну посуди сама. Та запись — ей же сколько времени? Полгода уже, может, больше. Люди меняются. Может, он реально…