Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 43 – Никтория Мазуровская

— Матери на тебя нет!

— Маму не трогай, пусть отдыхает.

— Да где это видано то? Она мать, или кто? На шее твоей сидит, Илья не малец, ему нянька уже не нужна.

— Люба, ну что ты завелась с утра? Мама молодая, красивая женщина, она влюблена. Ей можно побыть и эгоисткой. Она заслужила.

— А тебе всех на себе тянуть? Ты до ее возраста не доживешь! – тихо гаркнула женщина, скрывая набежавшие слезы. – Это неправильно. Мы все в матерях нуждаемся. А у тебя здоровье не то, чтобы такой образ жизни вести.

— Все, хватит! – отрезала недовольно, – Я тебя услышала, но она живет так, как считает нужным, и пока я могу обеспечивать ее желания, я буду это делать.

Маришка понимала, что хорошо поставленным командирским тоном могла обидеть Любашу, которая поистине, как мать заботится и о ней, и об Илье, но считала правильным сказать именно это. Слишком часто стала Люба ворчать на эту тему. И сегодня ее терпение иссякло.

Завтракала в молчании, не обращала внимания на недовольный взгляд женщины. Она была вправе так поступать и так говорить, но обидеть никого не хотела.

— Ты на меня не злись, Люба, не надо. Вот так мы живем, и ничего не поменяется. Прости за грубость.

— Ай, – она махнула рукой, убирая посуду, – Живи, лишь бы тебе счастье было от всего этого.

Вот и поговорили с утра пораньше. Понедельники никто в их доме не жаловал, это точно.

На работу решила сегодня не ехать, смысла в этом нет, если через два часа все равно придется возвращаться. Илья испугался, и пусть он стал старше, умней и понятливей, бороться со своими страхами он один не должен.

Прекрасно помнила, что творилось с сыном, когда ей стало плохо в первый раз. Он маленький еще был, совсем крошечный, развитый конечно, но беззащитный до дрожи. Не отходил от нее почти два месяца. Пришлось ездить с ним на работу, на встречи с клиентами, даже на предприятия: заводы, склады, стройки, банки, – везде возила его с собой. Сын не отпускал ее руку. Держался за нее своей крохотной ладошкой со всей силы и смотрел напуганными глазами, полными слез. Не разговаривал ни с кем, только с ней перед сном:

— Ты не уйдешь? Мама, ты будешь тут, когда я проснусь?

— Конечно, милый, я буду здесь.

Пела ему колыбельную, рассказывала сказки, обнимала. Стискивала в своих объятиях, уговаривая себя же саму не так сильно сжимать руки, не причинять ему боли, не пугать больше, чем уже есть. Самой было страшно до ужаса, до крови, стывшей в жилах, до паники и истерики. Диагноз не приговор, но любой день мог стать последним для нее, для них. Конечно, ей было страшно, но не за себя, кажется, за себя она давно перестала бояться и переживать. Но вот Илья… Что будет с ним, если ее не станет? Кто позаботится о ее мальчике? Кто спасет и выручит, когда нужно будет? Рассчитывала только на себя, ну и еще на Артема и Таню. Позже, людей, которым она стала всецело доверять, стало больше, но сути это не меняло.

Ее мальчик рос удивительным ребенком. Слишком смышлёным. Слишком умным. Слишком асоциальным. Его не интересовало мнение окружающих, если только сами эти люди не имели для него значение. Он с легкостью переступал грани приличия, задавая свои бесконечные вопросы взрослым, а когда освоил компьютерные технологии и, подавно, забыл о таком слове, как «закон» или «норма поведения». Илья устанавливал свои нормы и свои законы.