Книга Стану Солнцем для Тебя, страница 88 – Никтория Мазуровская

Врач ушел, а ошарашенные новостями люди остались. Первым в себя пришел Саныч, и почему-то посмотрел на Костю, требуя ответа от него.

— Я… Я не понял, какая пересадка сердца? – хрипло вымолвил Сан Саныч.

Он надвигался на Костю угрожающе, но тому только этого и надо было, чтобы крышу сорвало, все предохранители к чертям полетели… Он был похож на бак, полный бензина через край, нужна только спичка и смертник, тот, который эту подожжённую спичку в него бросит.

— Саша, успокойся! – Таня резко вскочила и встала между ними. – Здесь не место!

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?! Где была охрана?! Куда ваши гребаные умельцы смотрели, когда мою дочь какой-то мудак в асфальт закатывал?! – взревел мужчина.

Костя просто вышел на лестницу. Сбежал от вопросов, от взглядов. Не мог вынести. Не знал, как отвечать, что говорить. Должен ли он вообще это делать?

У него не было никакого права что-то решать. Он никто для нее. Просто мужик, который заделал ей ребенка.

Это ее отец может принимать решения, требовать, указывать.

Не Костя. Это бесило, выводило из себя, и он бросался с кулаками и криками на стены.

Бил. Орал. Снова бил. Снова орал.

Два часа.

Перетерпеть два часа, и он будет решать.

Врачи сделали все возможное. Спасли ей жизнь. Отстрочили на время смерть. Но дать разрешение на пересадку может только Марина или ее муж, даже не отец и не мать. По всем документам, а она подготовилась и распорядилась, принимать за нее решения может либо ее законный супруг, либо Савелий Петрович Шахов.

Она его женщина! Только его! И ему решать!

Марина сделала ставку на благоразумие Савы, а тот сделал ставку на чувства Кости. Угадал.

У Кости не было выбора, он его себе не дал.

Его женщина будет жить! Все! Точка!

Она может ненавидеть его после. Она вообще может ненавидеть его, жизнь, мир, чертову вселенную,– без разницы. Главное, что она просто сможет жить и чувствовать. А то, что все это будет, сомнений не было. Просто, ему нужно перетерпеть и не слететь с катушек от страха и пустоты все пару часов.

И не дать этого сделать Илье.

Огляделся вокруг.

Все те же стены. Мятные. С грязными разводами его кровавых отпечатков.

Вышел к родным, тихо прикрыл за собой дверь.

Обвел их взглядом. Может и неправильно, что он сбросил все объяснения на других. Артём сидел возле Саныча, ничего не говорил, просто сидел. Таня растерянно смотрела по сторонам, дрожала и жалась ближе к Диме, тот что-то шептал ей на ухо.

И от этого трогательного семейного счастья друзей, его такой темной злобой накрыло, так переклинило! От злости, разноцветные пятна перед глазами появились, дыхание сбилось, и он чуть было не начал орать, что они не имеют права радоваться и быть счастливыми, пока Марина там борется за свою жизнь, но вовремя прикусил язык.

Это не только Маринина семья, но и его.

И они любят Марину. Дорожат ею, не меньше его самого.

Хотел спросить, где Илья, но развернулся и пошел на улицу. А там дождь вдруг начал лить.

И он стоял под холодными злыми каплями дождя, дышал полной грудью, смотрел на хмурое серое небо.

Пытался задавить свой страх и свой гнев. Пытался думать оптимистично. Уговаривал себя, что их история только начинается. Что ему еще придется бороться с Мариной за ее любовь, за ее доверие, за ее верность. За нее, с ней же самой.