Книга Не уходи. Останься, страница 106 – Никтория Мазуровская

Пришлось отъехать на пару километров, а потом бегом по пересеченной местности леса. Чудом не спалился.

Где-то в душе даже гордость была. За Диму. Она обеспечила круговую охрану, — не пройти, не проехать. Если брать дом Шраймана, — для этого нужна маленькая армия.

В любой защите можно найти лазейку, когда-то он сам объяснял «дочери» это. И сейчас был уверен, — его слов она не забыла. Поэтому, даже если пробраться через лес, дальше будет сложней. Напасть неожиданно будет невозможно.

А значит, козырей у него осталось совсем ничего.

Можно было бы взять старую оптику, и вперед. По паре пуль на каждого.

Но он почему-то упорно искал другие варианты, не хотел прибегать к последнему. Останавливало что-то.

Столько лет он ждал этого момента.

Столько лет он ненавидел и желал убить их всех. Искал их, выслеживал, думал, как свести всех в одном городе, в одном месте.

И вот, когда цель достигнута, не мог решиться на последний шаг.

На Шраймана плевать. Он с удовольствием посмотрит на рожу старого «друга», когда его дорогой сынок будет харкать кровью у него на глазах, а тот нихрена не сможет сделать.

Он столько лет наблюдал, как Дрозд заботится о своем сыне. Как ненавязчиво участвует в его жизни. Помогает делом и советом.

Мразь!

Ему до смерти хотелось увидеть лицо Дрозда, когда он будет ощущать поганое бессилие и агонию.

И он увидит. Впитает каждый миг его боли.

Жаль, что девчонку не удастся оставить в стороне. Слишком правильная. Сама в сторону не отойдет, значит, придётся и ее убрать.

Будь у него выбор, он бы не стал трогать «дочь». Пусть не родная, но где-то глубоко внутри он что-то чувствовал к ней. Может быть, поэтому и не смог тогда довести дело до конца, поручил другим.

Но теперь… Если бы она выбрала кого-то другого, а не Сургута, возможно он бы оставил ее в покое. А так…

Соседи помогли Марте сбежать. Взяли ей билеты, вещи собрали и готовы были увезти его детей.

Этого он простить никому не смог. Так что, участь Сургута решена давно. Он сдохнет последним, как и его брат.

Внутри уже давно нет ничего. Пусто.

Он понимал, что давно перестал быть человеком, который любил жену, детей, умел быть преданным и верным. Семье. Стране.

И этому факту был рад.

Нет никаких раздирающих эмоций, чувств. Нет вины. Сожалений. Боли. Даже ненависть, и та давно себя изжила.

У него был план. И он просто хотел ему следовать.

Завибрировал старенький черно-белый телефон. Сообщение от информатора.

«Завтра целый день в офисе, потом недельная командировка, едут только проверенные люди. Меня не берут. Действовать надо сейчас.»

Ну что ж, финальный аккорд прозвучал, пора на сцену.

* * *

Москва, Россия. Сейчас.

Каждую минуту, ожидая удара в спину, она сходила с ума.

Нервы на пределе. Силы на исходе.

Каждую секунду она ждала, что вот сейчас что-то случится, но вокруг стояла тишина.

Тишина перед огромной бурей.

Надо признать, что быть наживкой — это очень мерзкое ощущение.

Все понимали, что Шраймана в этой роли использовать нельзя, по той простой причине, что он постоять за себя в полной мере будет не в состоянии.

Поэтому, сейчас он находился в окружении только проверенных ею лично людей, и занимался работой в своем кабинете.

А вот Дима собиралась съездить в одно место и проверить как идет подготовка к «командировке».