Книга Не уходи. Останься, страница 124 – Никтория Мазуровская

Не знаю, когда ты решишься прочитать это письмо, надеюсь, что сразу, как будут силы для этого.

Помни, что я люблю тебя. Тебя и твоего сына.

Не прощаюсь, потому что надеюсь, что когда-нибудь я смогу посмотреть тебе в глаза, и не чувствовать себя виноватым.

Прости, что подвел тебя и ты была вынуждена обороняться и выживать. Если бы я мог, я бы все исправил.

Привет семье!

С уважением, твой брат Р.»

Ее брат не меняется. Читала и понимала, что еще больше написано между строк.

Он сломан и подавлен. Ему стыдно, и он скорбит.

Ощущает себя виноватым, хоть виновным он никогда и не был. Если кто и виноват, то только их мать, отец и Дрозд. Из-за их ошибок пострадали люди, близкие, чужие и невинные. Их дети. Те, кого нужно было беречь, защищать и учить.

Учить добру, справедливости, любви, уважению.

Ибрагим сказал, что помнит ее тренировки, как отец избивал и заставлял на пределе сил выкладываться, обороняться и атаковать.

Чужую шкуру на себя не примеришь. Но за свои умения она отцу благодарна, потому что иначе… все было бы не так.

Брат, возможно бы давно умер и не смог бы спасти их сына.

Она сама бы опустила руки и была бы кем-то другим. Зашуганным ребенком, которого все бросили.

Ибрагим… был бы собой, но тоже давно бы погиб. Это ведь ее работа защищать его. Даже не работа, а призвание. Святая обязанность хранить жизнь мужа и сына.

Брат просит отпустить, не искать. Но при этом она знает, что он будет где-то рядом. Незримо будет оберегать и в нужный момент появится.

И нехорошо так думать, но пусть лучше он не появляется, это будет значить, что жизнь изменилась, стала другой.

Не нужно постоянно оглядываться и ждать удара.

Можно просто жить.

Наслаждаться каждым днем. Воспитывать сына. Запоминать каждую минутку.

Можно найти в себе силы снова доверять, снова быть слабой только с одним человеком.

У нее есть удивительная возможность начать все сначала именно сейчас. Стать мамой, стать женой.

Возможно, все не безнадежно.

Что-то же она делает тут, в этом доме? Не бежит, не прячется. А живет. Рядом с мужчиной, который снова становится близким.

Это пугает. Бередит раны. Но остановить его она не в силах. И желания нет.

Дима хочет снова стать его. Снести все стены внутри, замуровать двери в прошлое и никогда о них не вспоминать.

Прошла в предрассветной тишине по дому, пошла к спальням.

Дверь была приоткрыта.

А там, на широкой кровати умостился суровый северный мужчина с горячей восточной кровью. Во фланелевой пижаме. Он бережно прижимал к себе сына. Оба умилительно посапывали во сне.

От такой картины ноги чуть не подкосились.

Как ожившая мечта из прошлой жизни, теперь ставшая реальностью.

Дима тихо подошла ближе к ним. Сбросила с себя теплый халат и осталась в пижаме.

Скользнула к мужу под одеяло. Прижалась к горячему боку, обняла его со спины. Поддалась секундному желанию и поцеловала в лопатку.

Ибрагим немного заворочался. Лег на спину, перетащил к себе на грудь сына и обнял одной рукой жену.

Сонный хриплый голос вдруг прервал уютное молчание:

— Не уйдешь?

Почему он это спросил? Может, снилось ему что-то такое. Но рука, обнимающая Диму, напряглась, — он ждал ответа.

— Не уйду.

Прозвучало, как обещание.

Ибрагим довольно улыбнулся, приоткрыл один глаз и, глянув на почти спящую жену, пробормотал довольно: