Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 100 – Лев Брусилов

— Спустя время как докажешь, что они непричастны? Да и потом можно сказать, что Человековы кого-то нанимали для этого преступления. Главари преступников – как уголовных, так и политических – часто перекладывают ответственность на других, чтобы самим оставаться в тени и не угодить на каторгу. Это происходит сплошь и рядом.

Петр Михайлович задумался, точно ушел в тину омута, долго сидел, молчал, только почесывал левое плечо, смотря на стол перед собой, потом вскинул глаза на фон Шпинне:

— И все равно я не верю, что Трауэршван пойдет на такое. Все-таки жандармский офицер! Полковник! Он принимал присягу и неужели после этого способен через нее переступить?

— За тем он и пришел к вам с такими откровениями. Ему нужен человек, который его поддержит.

— Но ведь я ничего определенного ему не сказал, да, обещал подумать, но только и всего, – как бы оправдываясь, говорил Протопопов.

— Он не дурак и понял, что вы в лучшем случае останетесь в стороне, а в худшем – перейдете на сторону противников. Поэтому Александр Генрихович и задумал нечто, что должно сделать вас его сторонником.

— О чем вы? – Губернатор спрашивал, но, судя по выражению его глаз, боялся услышать ответ.

— Шеф жандармов считает, что для осуществления его плана по разоблачению «Черной карусели» в городе Татаяре должно произойти еще одно нападение.

— Еще одно нападение? – голос его превосходительства предательски дрожал. – Вы намекаете, что жертвой этого нападения могу стать я?

— Нет, Петр Михайлович, я не намекаю, я вам прямо говорю.

— Но позвольте, полковник, какое нападение, кто его осуществит, если, как вы утверждаете, никакой «Черной карусели» нет!

— Трауэршван собирается самостоятельно устроить это нападение…

— Вы, наверное, шутите! – воскликнул Протопопов, снова вскакивая со своего места.

— Нет, нисколько, – возразил губернатору начальник сыскной.

— Но зачем ему это?

— Как зачем? Чтобы вы встали на его сторону, ведь тогда у вас не будет сомнений, что в Татаяре действительно орудует террористическая организация.

Его превосходительство выбрался из-за стола и, неслышно ступая по ковру, направился к двери, открыл ее и выглянул в приемную. Сидящий за столом секретарь Панин вздрогнул и поднял голову, затем вскочил в ожидании приказа. Но губернатор, сделав шаг вперед, только посмотрел за дверь, не прячется ли там кто-то, а секретарю сделал знак рукой сесть на место. Когда Петр Михайлович вернулся за стол, то стал говорить намного тише:

— Знаете, полковник, когда на вашем месте сидел Трауэршван и рассказывал мне о «Черной карусели», я был удивлен, крайне удивлен. И у меня тогда возникла мысль, что едва ли кто-то в ближайшее время сможет поразить меня еще больше, но вы смогли. Я сейчас нахожусь в полном, в абсолютном смятении. Даже не знаю, что говорить и что думать. Конечно, вы, Фома Фомич, никогда меня не подводили и не вводили в заблуждение, я это ценю, а в случае с моим письмом, ну, вы понимаете, это вообще была бесценная помощь, однако как хотите, но поверить в то, что шеф жандармов планирует на меня нападение, я не могу. Хотел бы поверить, но, увы, не могу!

— А я и не прошу вас верить, я прошу вас принять мои слова к сведению и усилить охрану, только и всего.

— Ну хорошо, я последую вашему совету, но все равно это мне кажется какой-то нелепостью… Я могу поверить во что угодно, но что Трауэршван готовит на меня нападение? Нет, это выше моих сил.