Книга Черная карусель братьев Человековых, страница 83 – Лев Брусилов

— Да, Фома Фомич, вот уже в который раз хочу вас удивить, а ничего не выходит.

— Отчего же не выходит, – возразил начальник сыскной. – Ты меня часто удивляешь, вот и сейчас удивил, я просто не показываю виду.

— И чем же я вас удивил, когда вы все знали наперед? – стал допытываться Кочкин.

— Да ничего я не знал наперед и только что объяснил тебе это, а ты меня, наверное, не слушал. Я догадался, что речь идет об электромеханике только благодаря тебе.

Кочкин несколько воспрянул духом, взбодрился.

— И как мы теперь поступим? Что будем предпринимать?

— Думаю, сделать нужно так…

И начальник сыскной по пунктам изложил план.

Кочкин поступил бы прямолинейно, без хитростей. Взял бы в помощь агентов сыскной и заявился к дому вдовы. Полицейские бы все окружили, чтобы даже муха не пролетела, зашли бы в дом и всех, кто там был, задержали. План простой, но, как казалось чиновнику особых поручений, безотказный. Он считал, что если долго рассусоливать, то можно всех упустить.

Но Фома Фомич считал иначе.

Полковник предлагал скрытно пробраться во двор вдовы, в дом ни в коем случае не заходить, а направиться прямо в сторожку, где, по словам прачки, жил бывший кучер, тихо, чтобы ни пикнул, схватить его и доставить в сыскную полицию. А уж здесь, в подвале, разговорить его. Если вдова держит кучера при себе, значит, он что-то знает.

— Вы думаете, вдова и Суматохин – любовники и это они полицмейстера порешили? – спросил Меркурий.

— Все может быть, – тихо проговорил фон Шпинне. – По крайней мере, поведение их говорит именно об этом. Но забегать вперед не будем, все может оказаться совсем не так, как мы тут напридумываем.

Если говорить правду, то у начальника сыскной был еще один план действий, но, чтобы его осуществить, нужна была еще одна беседа с губернатором.

Протопопов Петр Михайлович, губернатор Татаяра, едва успев выбраться из сложного положения, в которое он попал благодаря следователю Сверчкову, чуть было снова не угодил впросак. На этот раз уже по вине другого расследователя – полковника Трауэршвана. Но обо всем по порядку.

В пятницу утром шеф жандармов отправился в губернское правление на встречу с его превосходительством. Накануне в кабинет Александра Генриховича явился нарочный и передал ему записку от Протопопова, в которой последний просил Трауэршвана явиться к нему следующим днем с докладом о расследовании убийства полицмейстера.

Надо сказать, губернатор начинал понемногу забывать об этом злодеянии, были у него и другие дела, более важные, более неотложные, касающиеся живых людей, а не покойников. Но столица все помнила и регулярно напоминала Петру Михайловичу, что убийство полицмейстера должно быть расследовано и что в его прямые обязанности, как хозяина губернии, входит постоянно инспектировать тех, кто занят поиском злодеев. Вот после очередного письма из министерства он и вызвал к себе полковника Трауэршвана.

Шеф жандармов вошел в кабинет губернатора чуть ли не строевым шагом. По случаю жары, которая вот уже несколько недель не выпускала из своих знойных объятий Татаяр, Александр Генрихович был в белом, сияющем кителе, на плечах сверкали золотые эполеты, на груди – аксельбанты, все как предписано и как положено. Полковник только белую форменную фуражку оставил в приемной. Там же, перед зеркалом, он придирчиво осмотрел себя, поправил рукава, пригладил обеими ладонями волосы, подкрутил усы и только после этого переступил порог кабинета.