Книга Записки начальника парижской тайной полиции, страница 129 – Эжен-Франсуа Видок

— Какие партии там находят?

— Какие партии? Блестящие, мосье Бель-Роз, блестящие – самая бедная из наследниц приносит в приданое миллионы пиастров!

— А жизнь какую там ведут?

— Жизнь любого каноника, мосье Бель-Роз.

— Вот видите ли, – сказал супруг, – я ведь не заставлял ее говорить все это.

Фарс был разыгран. Бель-Роз предложил выпить, чтобы освежиться, малую толику рому: мы чокнулись с его супругой, выпили за ее здоровье, а она со своей стороны пожелала нам счастливого пути. «Ведь я полагаю, – прибавила она, – что эти господа принадлежат к нашей компании; у вас, друг мой, – прибавила она, обращаясь к Фанфану, – у вас такая фигура, которая больше всего нравится в этой стране: плечи в косую сажень, грудь широкая, ноги сильные, нос орлиный». Потом, обращаясь ко мне: «А вы также неплохи – оба вы молодцы».

— Заметь также, что они не позволят наступить себе на ногу, нет, не позволят, – вставил Бель-Роз. – Вот этот самый господин доказал свою храбрость не далее как сегодня утром.

— Ах, неужто? От души поздравляю вас; я всегда имела слабость к молодым людям – это моя страсть. Ведь ты не ревнуешь, Бель-Роз?

— Ревновать! Вот пустяки-то! Этот господин был героем храбрости; я об этом не могу не уведомить полк – это будет известно и начальнику. Повышение наверняка… по крайней мере, капралом будет, если не офицером… Гм, когда будете щеголять в эполетах, голову-то высоко небось задерете?

Фанфан ног под собой не чувствовал от радости. Я, со своей стороны, был уверен, что я по меньшей мере настолько же храбр, и думал про себя: «Если он будет повышен, то уж я-то от него не отстану». Мы оба были на седьмом небе.

— Мне необходимо предупредить вас, – продолжал вербовщик, – вот насчет чего: вы прекрасно зарекомендовали себя и, наверное, пойдете в гору, причем вам невозможно будет избегнуть завистников; их много во всех полках, как и повсюду… но помните, что если вас хоть пальцем тронут, то я вступлюсь за вас… Уж если кто под моим покровительством… впрочем, довольно, вы меня понимаете. Пишите мне.

— Как! – воскликнул Фанфан. – Вы с нами не едете?

— К прискорбию, нет, – ответил Бель-Роз, – я нужен министру; я вас нагоню в Бресте. Завтра в восемь часов, не позже, я вас жду здесь, теперь мне некогда баклуши бить; служба службой. Итак, до завтра.

Мы распростились с мадам Бель-Роз, которая изъявила желание облобызаться и со мной. На другой день, рано разбуженные клопами, которые изобиловали в «Гриффоне», мы в половине восьмого были уже на месте.

— Люблю людей аккуратных! – воскликнул Бель-Роз, завидев нас. – Как видите, я тоже аккуратен. – Потом он прибавил строгим тоном: – Если у вас есть друзья или знакомые, то вам остается еще целый день, чтоб с ними распроститься. Вот ваш дорожный паспорт, прогонов вам полагается три су с мили, с квартирой, отоплением и освещением. Вы можете не останавливаться на этапах, если вам заблагорассудится, – это дело не мое; но не забывайте, что если вас завтра вечером встретят в Париже, то спровадят по назначению с жандармами.

Эта угроза нас окончательно смутила; каша была заварена – приходилось расхлебывать ее: мы покорились своей судьбе. От Парижа до Бреста знатный конец; невзирая на усталость и волдыри на ногах, мы храбро совершали наши определенные десять лье в день. Наконец мы прибыли на место, раз тысячу проклянув Бель-Роза. Месяц спустя мы отплыли на корабле, а десять лет спустя, день в день, я получил сразу чин капрала, Фанфан также. Он погиб в Сан-Доминго во время экспедиции Леклерка – жертвой негрской накожной болезни; славный малый был! Царство ему небесное. Что касается меня, то я и до сих пор могу похвастаться зоркими глазами и крепкими ногами – машина еще годится, и не случится аварии – так я еще вас всех переживу. Много мне пришлось вынести превратностей в свою жизнь; судьба меня перебрасывала из одной колонии в другую, всюду я побывал, скитался – и от этого не сделался богаче; ну да все равно, веселый народ не пропадает…