Книга Библиотечный шпион, страница 77 – Маделин Мартин

После того как она освоилась с ручным станком, Марсель начал учить ее обращаться с автоматическим, чтобы подменять его на время отлучек. Но огромная махина излучала, на взгляд Элейн, холодную отстраненность, по сравнению с которой ловкая и компактная «Минерва» казалась старинным другом.

Не раз случалось так, что день перетекал в ночь, наступал комендантский час, и возвращаться в дом Манон было нельзя. Но, пусть и уставшая от тяжелой работы (которая ей временами даже снилась), Элейн не жаловалась, наоборот – она с радостью встречала новый день и возможность умножить силу печатных слов, возможность быть частью большого общего дела. Ее не заботило, что спать приходилось в маленькой импровизированной спальне, устроенной в конторском помещении. Единственное, что ей досаждало – это тишина, которая наступала после того, как все машины останавливались, когда каждый скрип и шорох вызывал в воображении пугающие картины.

Но однажды поздним вечером случилось так, что Элейн вздохнула с облегчением, когда грохот и жужжание металлической громадины стихли до невнятного гула, сигнализируя окончание работы, и тишина накрыла склад, как свежевыпавший снег. Голова Элейн с самого утра пульсировала от боли, и, несмотря на то, что обычно все звуки отодвигались на задний план, сегодня каждый шлепок печатной платы словно бил прямо в череп Элейн.

Она выключила станок и собрала газеты, внимательно следя, чтобы не прижать их к груди и не запачкать светло-розовую блузку, потому что достать мыло, чтобы отстирать следы, было невозможно. А ведь когда-то возможность купить мыло воспринималась как само собой разумеющееся, и кто тогда ценил по достоинству подобную мелочь?

Положив газеты на стол, Элейн ощутила, какой давящей стала тишина, словно длившаяся от начала времен. Она прокашлялась, пытаясь разбавить это безмолвие, но эхо, заметавшееся в гулком помещении, сделалось только хуже. Элейн показалось, что она сейчас растворится в этой пустоте, и, вздрогнув, она направилась к выходу, выключила свет и пошла дальше, на кухню. Чашка горячей смеси цикория и ячменя всегда успокаивала ее на сон грядущий.

Эхо глухого удара разнеслось по коридору. Элейн замерла.

«Наверное, просто здание расправляет старые кости, – сказала она сама себе, – не о чем волноваться».

Тряхнув головой, чтобы отогнать глупую паранойю, Элейн добрела до тесной кухоньки, чтобы вскипятить чайник. В конце коридора что-то хлопнуло, перекрыв шум воды, бегущей из крана.

Элейн крепко зажмурилась и выдохнула сквозь зубы, удерживая разыгравшееся воображение. Но тут вдалеке кто-то чихнул. Мурашки побежали у нее по рукам, вздыбливая мелкие волоски – нет, никакое здание, оседая, не способно чихнуть как человек.

Антуан и Жан ушли несколько часов назад, Марсель уехал в Гренобль. Товарищи по Сопротивлению иногда искали укрытия на складе, когда не могли найти места безопаснее, но в таком случае они предупреждали о своем приходе заранее.

Так что, насколько Элейн знала, в здании должна была находиться она одна.

Она осторожно выдвинула ящик и вытащила тесак для мяса – никудышное оружие против пистолета, конечно, но ощутив под пальцами прохладную рукоятку, Элейн приобрела подобие уверенности, пусть даже и необоснованной. Прокравшись на цыпочках к двери, она настороженно прислушалась, пытаясь понять, где находится незваный гость.